— Максим Павлович, фиксируем транзакции Павла Андреевича на территории Германского рейха.

— Только не говори мне, что он сейчас выступит на стороне немцев, — раздраженно произнес Меншиков.

— Гарантировать не могу, — честно признался собеседник, — но не похоже.

— Если это похоже на затяжную пьянку со всеми немецкими шлюхами сразу, я ему сам подкину деньжат.

— Увы, князь. Пока видим транзакции на наем бойцов. Проведен контракт со швейцарскими наемниками, которые только что закончили контракт в Германии и уже собирались ее покинуть, чтобы не оказаться втянутыми в войну с Российской Империей.

— Я понял. Держи меня в курсе, — сухо проговорил Максим и повесил трубку.

Что же его чертов папаша задумал?

Глава 11"

"Приграничная зона Российской Империи, Александр Мирный

Три дня, пока войска стягивались к границе, велась ротация и передислокация, я под чутким руководством боевых магов наращивал собственный арсенал доступных к имеющимся стихиям техник. Это ощущалось, как если бы я, будучи студентом, прогуливал 5 лет, а потом за три дня решил все же подготовиться к экзаменам.

Очень не хватало практики, чтобы довести полученные знания до автоматизма, но времени у меня не было, к сожалению. Но даже и это было лучше, чем ничего, честно говоря. Во всяком случае, когда мы подошли к месту, где раньше стоял КПП на государственной границе, я уже был более неприятным противником, чем три дня назад.

На границе нас встретили десять полос с раскуроченным гусеницами асфальтом, остов таможенных будок, опалины и кровь на дороге, которые никто не стал смывать.

Здесь уже стояли наши бойцы, выбившие немцев обратно, но не императорские полки, а чья-то дружина. Без суеты и спешки они приводили остатки пограничного КПП в порядок. Святая заповедь, что солдат всегда должен быть чем-то занят, исполнялась обстоятельно.

Выпрыгнув из кузова, я втянул запах недавнего боя. Мой взгляд безошибочно определил похоронную команду, которая с непроницаемыми лицами курила в стороне, кидая тяжелые взгляды на ту сторону границы.

— Алекс? — раздался знакомый, удивленный голос.

Ко мне подходил княжич Ермаков.

Это был уже не тот пацан, с которым я познакомился осенью. Вторая военная кампания оставила на мальчишке неизгладимый след. Глубоко в глазах Алексея залегла ярость, которую требовалось выплеснуть. Это не наемникам рожи бить в Польше, здесь пришлось гнать немцев со своей земли.

Алексею хотелось крови, да и не только ему. Всем, кто дошел до границы империи, не терпелось сравнять Берлин с землей.

— Привет, — поздоровался я, протянув руку.

— Слышал, как ты выжег немцев, обеспечив нашим войскам прорыв, — ответив на мое рукопожатие, произнес Ермаков, и на мгновение я увидел перед собой восхищенного мальчишку.