И силы Герхарда уже на пределе, ведь приходилось еще отбивать постоянно летящие пули и снаряды русских.

Гнев немецкого офицера сменился ужасом — он смотрел в лицо русского парня и видел там свою смерть. Да и парня ли? Еще секунду назад перед Герхардом стоял поджарый блондин, а сейчас уже матерый абсолютно седой мужик, от которого на сотни метров вокруг фонило магией, силой… И смертью.

И тут Герхард с ужасом понял третий пугающий факт.

Его противник не атаковал не потому, что не успевал. Он успевал, он бы вообще многое успел, если бы действительно хотел убить Герхарда. Но русский не хотел, он тянул время.

И сейчас оно ему стало больше не нужно.

Как в самом страшном своем кошмаре Герхард увидел, что воздух вокруг него загорается. И эта огненная волна еще только набирает обороты. Она сметет его, его командование, всю его Германию, обратит в пепел и прах весь мир, если не остановить этого безумного русского.

Герхард никогда ни у кого из самых лучших немецких бойцов секретных лабораторий не видел столько магии.

Бесконечное количество силы, помноженной на смерть.

На одно мгновение Герхард встретился взглядом с противником. Нет, никакого пугающего медведя не было — простой русский парнишка, не сильно старше элитного мага Германского рейха. С очень тяжелым взглядом голубых глаз. Слишком тяжелым взглядом для такого молодого мага.

А в следующий миг огненный шторм обрушился на Герхарда и все немецкие укрепления за его спиной.

Воздух горел, горел, и ничто не могло его остановить.

Глава 9

Южный фронт, Алмаз Юсупов

Германский рейх сегодня был особенно настырен. Немецкая артиллерия работала нещадно, заставляя Багратиона отводить бойцов вглубь страны и матюгами выражать свое неудовольствие от медлительности железнодорожного транспорта.

Все ждали подкрепления, а оно подтягивалось слишком медленно. Приходилось отдавать некоторые населенные пункты почти без боя, лишь бы сохранить личный состав.

Под командованием наследника древней династии военных были отборнейшие кавказские части, которые рвались в бой и с крайне большой неохотой отступали.

Княжич Юсупов с дружиной их неудовольствие разделял, но в целом относился к происходящему философски. Он понимал, что с позиции Багратиона видно больше и дальше. Да и в целом Алмаза больше беспокоило не то, что приходится отступать, а то, что немцам доставались полные склады и топливные базы.

— Княжич, мирное население выведено из поселка, — отрапортовал боец дружины Юсуповых. — Кроме одного дома.

— Какого? — раздраженно спросил Алмаз, предчувствуя проблему.

Обычно отодрать от земли нельзя было стариков, и это бесило юношу. Оставлять старшее поколение на растерзание немчуре немыслимо, но и силком тащить их никто не имел права.