— Твою мать! — выругался Лютый, попытавшись схватить за шкирку Ивана и выволочь из госпиталя.

Я замер и прикрыл глаза, поднимая плотный воздушный щит вокруг госпиталя.

— Что происходит? Что происходит?

— Прорыв! — орала рация на поясе у Шрамова. — Танковый прорыв!"

"Еще один грохот, и голос в рации оборвался. Я наткнулся на поистине бешеный взгляд Лютого.

— Держу щит, — спокойно произнес я. — Но держать бесполезно, еще пара точных попаданий, и его разнесет.

Народ не вопил, не суетился, даже самые молоденькие медсестрички гордо выпрямились и вопросительно посмотрели на главврача. Эвакуация госпиталя — дело небыстрое. А если сейчас здесь будут танки, то раненых не спасти, а медики… Медики их просто не бросят.

И цесаревич тоже не должен их бросать, это понимали и Иван, и Лютый.

И я.

— Ладно, — вздохнул я. — Игорь, я оставляю щит, принимайте и держите.

— А ты куда намылился? — прищурился силовик.

— Ваше Высочество, — обратился я к молча стоявшему Ивану. — Разрешите поприветствовать наших соседей?

Взгляд парня был максимально говорящий. Тут и «прости, что втянул» и «ты же зазря погибнешь» и «как я Василисе в глаза буду смотреть». Но Дмитрий Алексеевич хорошо выдрессировал своего наследника, и Иван лишь коротко кивнул.

— Мирный, чтоб тебя, ты куда намылился?! — прорычал Лютый.

— Жечь танки, — усмехнулся я, выходя из госпиталя.

Можно было и там, наверное, но мне хотелось вдохнуть чистый воздух. Даже если это будет финальный аккорд, встречать его под амбре немытых уток у меня не было никакого желания.

Я вышел и увидел суетящихся людей. Где-то грохотала арта, пара магов что-то там колдовали, но люди были не готовы.

Пережгли личный состав, и он расслабился.

Я прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Туман призывать нельзя, ослеплю и чужих, и своих. Но кто сказал, что он нужен, чтобы увидеть?

Земля стонала под гусеницами мчащихся к нам танков. Да, надо отдать нашим парням должное, четверть, наверное, они успели снести, но этого было мало.

Мало, когда у тебя наследник престола в полевом госпитале.

Воздух нагревался от раскаленных дул, от двигателей, от чужого дыхания. Война замешивала землю со снегом и льдом на чужой крови. Может, призвать электричество и что-нибудь закоротить в танках? Немецкая техника всегда была такая нежная.

Если выживу, то Разумовский меня лично прикопает.

Я почувствовал, как костяшки пальцев нещадно закололо от избытка магии, и усмехнулся.

Ну, привет, сестричка. Давно не виделись.

Земля треснула перед самым первым немецким танком и рухнула вниз, увлекая технику за собой. Воздух внизу мгновенно раскалился, и металл начал плавиться, обращаясь в трехгранные штыки.

Сотни тысяч трехгранных штыков.

Я махнул ладонью и отправил их обратно в полет.