Его собеседник мерзко заржал, и я с некоторым трудом сдержался, чтобы это ржание не перешло в предсмертное бульканье.

Рано, рано…

Наше посольство сегодня состояло из двадцати человек, из которых десять — гвардейцы, цесаревич, я, три девушки для красоты, разных бумажек и горизонтальной разведки и еще пять мужчин за сорок, которые спортом занимались крайний раз в университете.

В общем, у противника почти четырехкратное численное преимущество. Ярослав Олегович коротко и негромко отдавал приказы: двое стрелков встали у окон, еще двое у дверей, один маг должен был выйти в распахнутую дверь с поднятым щитом, за ним выскочат еще двое магов. И в идеале этого должно было хватить, чтобы нам удалось, пользуясь эффектом неожиданности, быстренько добежать до ближайшей тачки и дать газу.

На самом деле нет, конечно. Но Березкин очень убедительно это говорил гражданским, чтобы те верили, что доживут до конца дня. Наверное, они понимали, что это чистая ложь, ну или хотя бы наполовину неправда, но никто не истерил.

Профессионалы дипломатии умеют скрывать свои эмоции, даже если очень страшно.

Цесаревич должен был идти в конце, якобы прикрывая отход, но на самом деле, чтобы у нас с ним было время для маневра, если прорыв захлебнется.

Ну и, конечно же, Иван Дмитриевич решил, что самое время погеройствовать. Не дослушав инструктаж Березкина, парень схватил меня за рукав и поволок к входным дверям.

— Ваше Высочество! — охренел Ярослав Олегович. — Как ответственный за вашу безопасность, я требую подчиниться!"

"— Ярик — я маг, наследник престола и мужчина. И я не буду прятаться за юбки девчонок, — спокойно возразил Иван, вставая на место за магами.

— Ваше Высочество! — Березкин готов был заорать от бешенства и беспомощности.

Ну или всечь мальчишке, тут я бы даже согласился помочь наследной заднице познакомиться с розгами.

Но, увы, Ярослав был очень вежливым силовиком, а Иван — очень упертым аристократом.

— Ярослав Олегович, мы готовы, — заявил цесаревич, поддернув рукава свитера.

Кажется, я услышал бормотание гвардейца: «Уволюсь к чертовой матери», но здесь заявление подавать было некому.

— Ладно, — наконец, процедил Березкин. — Заняли позиции. Три… Два… Работаем!

Бахнули выстрелы, разбивая окна, входная дверь вылетела, и начался отвратительный городской ближний бой.

Маг, идущий первым, поднял щит. Небольшой, если честно, его хватило бы на трех плотно прижавшихся друг к другу человек. Я не стал ждать, пока кто-нибудь скомандует что-то умное на эту тему, и развернул свою технику, закрыв и входную дверь, и окна, из которых стреляли наши ребята.

— Работаем! — рявкнул я, подстегивая людей.

Бах! Бах! Бах!

Летящие с неприятной точностью пули застревали перед нами в воздухе.