Разумеется, информацией о конструкции такого оружия должны владеть Пришельцы, но они никогда и ни за что не будут делиться ею с предполагаемым противником. Это значит, что британской разведке придется сосредотачиваться не на свержении русских монархов, а на добыче тщательно утаиваемых секретов; и в то же время, если у шпионов ничего не получится, британским инженерам придется самостоятельно разрабатывать необходимые конструкции. В противном случае морское могущество Британии находится под угрозой, ибо, сколько самых совершенных и мощных кораблей ни построили бы британские верфи, в случае войны все они могут подвергнуться уничтожению внезапным ударом из-под воды."

"Впрочем, у премьер-министра сэра Генри в тот момент голова болела совсем о другом. Человек совершенно не злой и настроенный значительно более миролюбиво, чем его предшественник в этом кабинете, он только неделю назад вступил в эту должность и еще не успел по-настоящему войти в курс дел. То же касалось нового министра иностранных дел в его правительстве сэра Эдварда Грея, который находился в своей должности всего лишь два дня и тоже еще ни в чем не успел разобраться. И тут такая внезапная катастрофа, подобная взрыву пороховой бочки прямо под ногами. Случившееся было настолько неожиданным, как если бы в один день лето превратилось в зиму.

При мысли о том, что произошло в Петербурге, британского премьера просто переполняли вопросы: «Кто вы, Ваше Императорское Величество Ольга Первая, и что от вас ждать сегодня, завтра и в более отдаленном будущем? Вы самостоятельная фигура, способная проводить в жизнь свои собственные решения, или безвольная марионетка в руках людей в черном[46], что стоят за вашим троном? Вы бабочка-однодневка, которая мелькнет в воздухе, порадовав взмахами ярких крыльев, и навсегда исчезнет в тумане забвения, или вы уселись на трон надолго, лет на шестьдесят, как наша недавно почившая в бозе королева Виктория?» И было таких вопросов еще много, и ни на один из них не имелось готового ответа. В конце концов, произошло экстраординарное: впервые за две тысячи лет со времен Диоклетиана правящий монарх, находясь в здравом уме и ясной памяти, подал в отставку, при этом имея все шансы благополучно оправиться после ранения, полученного при покушении, и дальше продолжить управлять своей страной…

Вторым посетителем премьерского кабинета за этот день был как раз сэр Эдвард Грей[47]. Новоиспеченный министр иностранных дел явно пребывал в расстроенных чувствах и испытывал возмущение. Возмущен он был тем, что британское посольство в Санкт-Петербурге взяли в полную осаду местные власти, а расстроен тем, что у тех были все основания к столь жестким действиям.