Либо эти камни станут тиглями, либо мы останемся без могущественного оружия перед самым Гоном. Сотни жизней против личных воспоминаний — арифметика жестокая, но однозначная.

Хотя от этого ни черта не легче.

— Ты можешь отказаться, — искренне произнёс я, — и я никогда не упрекну тебя в этом. Если бы дело не касалось безопасности острога и всех её жителей, я ни за что бы не попросил тебя о подобном.

Полина медленно кивнула, словно не слыша меня, и провела пальцем по рубинам.

— Нет… Я понимаю необходимость. Если это поможет защитить Угрюм… — она глубоко вздохнула.

— До того, как мама… В общем, она всегда ценила долг превыше всего. Думаю, мама бы одобрила.

Дрожащими пальцами девушка вытащил колье и серьги, на мгновение прижав их к груди.

— Прости, мама, — прошептала она, передавая мне драгоценности.

Камни легли в мою ладонь, и я невольно отметил контраст — они были ещё тёплыми от её кожи, хранили жар живого человека. Через мгновение это тепло начнёт уходить, оставляя только холод минерала.

Я аккуратно сжал кулак вокруг бесценного дара, чувствуя вес — не столько физический, сколько эмоциональный.

Рубины в моей руке действительно походили на капли крови. Символично — каждая война требует жертв, но эти жертвы не всегда приносятся на поле боя. Иногда кровь стекает невидимыми каплями из разбитых сердец, из утраченной памяти, а самые тяжёлые потери — это то, что мы жертвуем добровольно. Полина сейчас отказалась от частицы своего прошлого ради нашего общего будущего.

— Это благородный поступок, Полина. Обещаю, что после Гона я верну им первоначальную форму и компенсирую потерю — найду украшения, достойные твоего дара.

Она грустно улыбнулась:

— Дело не в стоимости камней, Прохор. Если это поможет всем нам выжить, они послужат благому делу. Я буду ждать обещанной компенсации… и не только её.

В последних словах прозвучал недвусмысленный намёк. Я предпочёл его не заметить.

— Спасибо тебе, — произнёс я, поднимаясь. — Твоя жертва не будет забыта.

— Иди, пока я не передумала, — попыталась пошутить она, но в глазах блестели слёзы.

Выйдя из комнаты, я позволил себе момент сожаления.

В мастерской команда уже активно обсуждала детали конструкции.

Увидев меня, они подняли головы.

— Где материалы? — нетерпеливо спросила Василиса.

Я положил на стол драгоценности. В свете ламп рубины вспыхнули кровавым огнём, шпинели отливали фиолетовым.

— Фамильные украшения Полины Белозёровой, — коротко пояснил я. — Обращайтесь с ними соответственно.

Арсеньев с уважением взял рубин:

— Безупречная чистота. Идеальный материал для тиглей.

— Тогда за работу, — скомандовал я. — Время не ждёт. Я займусь инструментами из Сумеречной стали.