Он держал автомат одной рукой, механическим протезом, демонстрируя невероятную силу и контроль.

Наши глаза встретились, и начался безмолвный поединок воли. Я видел в его взгляде оценку — он пытался определить, опасен ли я, насколько я контролирую своих людей, правду ли говорю. Я же искал в его лице признаки того, готов ли он действительно отдать приказ стрелять, или это проверка.

За спиной Ланского я заметил нервного молодого бойца, чей палец подрагивал на спусковом крючке. Вот она — слабость. Если ситуация покажется угрожающей, этот выстрелит первым, и скорее всего, промахнётся. И этим вызовет вызовет необратимую эскалацию.

Но мне не нужна была перестрелка.

Я медленно опёрся о глефу и, не делая резких движений, достал из нагрудного кармана пару предметов.

— Ваши товарищи погибли в капище. Все девятнадцать человек. Вот их жетоны, — я подошёл к краю грузовой платформы и наклонился, протягивая ему небольшой мешочек, не бросая, а именно передавая из рук в руки, заставляя Ланского сделать шаг вперёд. — И магофон вашего старшего десятника. Там есть последние записи. Они наткнулись на Жнеца — Древнего Бездушного. Опасную тварь, очень умную и очень старую. Понесли тяжёлые потери и приняли решение отступать.

Собеседник на мгновение заколебался, но затем сделал два шага вперёд и принял мешочек и магофон. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло что-то похожее на скорбь, когда пальцы, как живые, так и механические, сжались на артефактах с такой силой, что побелели костяшки.

— Старший десятник Стоумов, — тихо произнёс он, перебирая жетоны. — Вержбицкая… Куприн… Иванов… Все.

На лицах перуновцев читалась смесь горя и недоверия. Но многие ещё держали нас на прицеле, не убеждённые до конца. Я заметил, как Тимур незаметно готовился активировать атакующее огненное заклинание, а Полина сделала шаг назад, приближаясь к раненым, которых должна была защищать в случае чего.

Ланской внимательно осмотрел магофон и его брови удивлённо поползли вверх.

— Вы взломали защиту? — в его голосе смешались удивление и профессиональное уважение. — Это же армейская модель с двойным шифрованием и персональной привязкой.

— У нас есть специалист, — я позволил себе лёгкую улыбку, не уточняя, что этим специалистом был Черкасский. — Нужно было понять, как сюда занесло ратную компанию и что именно с ней произошло. От этого зависели и наши жизни тоже.

Бойцы Перуна напряжённо наблюдали, как их лидер прокручивал последние записи и сообщения.

— Если бы мы действительно приложили руку к гибели ваших товарищей, — заметил я, — явно не стали бы таскать с собой их жетоны, как улику.

Ланской продолжал изучать меня, словно взвешивая каждое моё слово на невидимых весах. От его решения зависели жизни всех присутствующих.