Так она на меня чуть ли не с кулаками накинулась: «Врете красиво, но у Раисы Петровны была сестра Лидия, ей тоже доктора сначала в уши гудели: «Ерунда, пустяк, вырежем и забудем». А потом – суп с котом, неоперабельна. Семь лет Лидия Петровна у нас дома лежала. Не передать словами, что нам пережить пришлось. Надо было плакать, когда тетя Лида умерла, а мне от радости плясать хотелось. Теперь я повторения боюсь. Еще столько лет ада я не выдержу».

– Ниночка, давайте перекусим, заедим стресс? – предложила я. – У вас и у меня был нервный вечер. Мне тут вкуснятины притащили: икорку, рыбки деликатесной, салат овощной, капустку соленую и картошечку, в духовке запеченную. Мы ее в СВЧ-печке разогреем, она в моей палате есть.

– Нам не разрешают ничего у больных брать, – грустно сказала медсестра.

– Так я ничего вам с собой и не предлагаю, – заговорщицки зашептала я. – В отделении никого из врачей нет. Никто не узнает, что мы с вами пикник устроили.

– Доктор тут, – пробормотала Нина, – Матвей Олегович.

– Да ну? – удивилась я. – И где он?

Медсестра махнула рукой.

– Спит. Прямо человек-камень, не добудиться его, если чего случится. Вообще поднять невозможно. Когда мне про беду с Галкиной сообщили, я мигом реаниматологов кликнула. Вот они со своими чемоданами в секунду прилетели, велели мне дежурного врача с койки поднять. И что? А ничего. Даже не пошевелился.

Я обняла Нину.

– Вот и славно, никто не узнает, что вас на посту нет. Начнут искать – услышите сигнал. А если ко мне в палату кто сунется, скажете, что пациентка Романова попросила дать ей таблетку от головной боли. Мы с вами перенесли стресс, его надо вкусной едой заесть.

Глава 11

– Странно, однако, что женщина с липомой, да еще после операции, вдруг решила отравиться, – вздохнула я, накладывая Нине на одноразовую тарелку картошку. – Еще можно понять больного, который испытывает невыносимые физические страдания. Но у Галкиной ведь ничего не болело?

– Нет, не болело, – подтвердила Нина, взяв кусок рыбы. – Она, правда, сильно волновалась, у всех спрашивала: «Ваша лаборатория хорошо анализы делает? Онкологию не пропустит?» Ее уверяли, что наши сотрудники лучшие, но Галкина все никак не успокаивалась. А в остальном она была очень милой. Поэтому сегодня утром, когда пришел отрицательный результат, я к ней со всех ног кинулась, обрадовала: «Все у вас отлично, это просто жировик». Между прочим, я правила нарушила, ведь средний медперсонал не имеет права ни о каких новостях больным докладывать. Но обход у нас в час дня, и я подумала, что Галкиной лучше не нервничать до этого времени.

– Представляю, как она ликовала, – улыбнулась я.

– А вот и нет. Она странно отреагировала.