– У нас везде электронные замки, надо пароль ввести. Я доверяю персоналу, здесь работают честные люди, но пациенты, уж извините, попадаются разные. А в моей рабочей комнате шкаф с лекарствами. Даже если на секунду покидаю помещение, непременно его запираю.

– Похоже, чужой человек не мог взять ваш браслет, – подчеркнул Костин.

– Наверное, нет, – после небольшой паузы ответила Ксения. – Да и зачем?

– Чтобы продать, – подсказала я.

Михайлова погладила украшение.

– Но браслет со мной, его никто не стащил. Вот он, любуйтесь!

– Странно дарить любимой женщине черепа, – заметила я. – Обычно мужчины преподносят украшения в виде цветов, бабочек, птичек, сердечек.

– Глупая ерунда оставляет меня равнодушной, – хмыкнула Ксения. – И это не черепа, а вместилище духовной энергии предков Учителя.

У Ксении зазвонил телефон, она схватила трубку:

– Алло, кто это? Добрый день, Вера Ивановна. Ой, ой, конечно, приеду.

Глава 27

Медсестра положила трубку на стол.

– Из школы позвонили, сказали, что у старшей дочки температура поднялась. Похоже на грипп, надо ребенка домой отвезти. У меня к вам большая просьба. Поверьте, если кто-то и сломал дорогую камеру, то я тут ни при чем. В палату к Палкиной…

– Галкиной, – поправил Костин.

Михайлова потерла ладонью лоб."

"– Ах, ну да. К Галкиной, в общем, с подарком к ней я не заходила. Да, разношу большие картонные коробки, в которых лежат маленькие упаковки с конфетами, но я всего лишь оставляю их в отделениях на ресепшен. Старшая медсестра расписывается в ведомости об их получении, и я свободна. По палатам презенты персонал отделений распределяет. Ну подумайте, сколько в клинике народа лежит? Хватит у меня одной времени и сил каждому самой шоколадки вручить? Конечно нет. Я не совершаю дурных поступков, знаю, что Учитель их не одобрит. А он все видит и знает, он вездесущ. Сделайте милость, не рассказывайте никому про Наставника. После того как Родиона Харитоновича по ложному обвинению осудили к вечному наказанию, я нигде не могла устроиться на работу. Вначале отдел кадров пугали три мои дочки. Я понимаю кадровиков – дети часто болеют, сотрудница, являющаяся многодетной матерью, никому не нужна. И в анкете есть вопрос: «Находились ли вы под следствием?» Я всегда честно отвечала: «Да, была задержана по делу Козланюка, но отпущена, к суду не привлекалась». А мне сразу говорили: «Извините, вакансия уже занята». Я пыталась объяснить, что Родион Харитонович обвинен ложно, но…

Ксения в упор посмотрела на Костина:

– Но все реагировали, как вы. Меня даже слушать не желали. Вакансия занята, и точка. Это было время суровых испытаний, жить нам с девочками оказалось негде. Вы же знаете, Захаркино в день ареста Учителя сгорело, община развалилась.