Может, я и справилась с парочкой фейри на испытаниях, но против целой горы вооружённых воинов буду бессильна. От тёплого дыхания Ран, что щекотало затылок, стало немного спокойнее.

Коридор стал шире. С потолка свисали разноцветные шёлковые полотна, превращая пространство в подобие лабиринта. К запахам сырости и мёда примешался аромат цветов, послышались отдалённые звуки музыки. Наконец мы остановились у ещё одних дверей – из тёмного дерева. На створках замерли в хороводе искусно вырезанные фейри и люди. В центре хоровода лежала рогатая луна. Фейка коснулась полумесяца, и двери открылись, пропуская нас в просторный, усыпанный цветами зал.

Я ожидала чего угодно, но не того, что предстало перед моим взором.

Зал был полон людей и фейри.

И все они занимались любовью."

"На мгновение я опешила, но фейка решительно вошла в зал и пришлось поспевать за ней. Поражённая, я старалась не смотреть по сторонам, но, куда бы ни падал мой взгляд, картина не менялась.

Они стояли, сидели, лежали на подушках и коврах. Ели, пили и совокуплялись с такой страстью, будто не существовало на свете ничего приятнее и лучше. Их была по меньшей мере сотня, сотня гибких, блестящих от пота тел, сплетённых между собой.

Стонала, выгибаясь, человеческая женщина, оседлавшая фейца, руками ублажая второго. Рядом стояла на четвереньках фейка, умоляя человеческого мужчину над ней двигаться быстрее. Я отвернулась, чтобы увидеть, как сразу трое – два человека и феец – ласкают себя, глядя на занимающуюся любовью пару. Другой феец, хохоча, обливал девушку вином, а двое мужчин губами собирали вино с её кожи. На многих фейри поблёскивали такие же золотые браслеты, как на той, что встретила нас у дверей.

Не зная, куда деться, я перевела взгляд на Ран – она была пунцовой от стыда и ярости. Похожие выражения я нашла и на лицах остальных стражей. Только лицо Хоука оставалось непроницаемо спокойным, будто он шёл по совершенно пустому залу.

Наша провожатая ловко скользила между телами, переступая через них, как через незначительные преграды. В конце зала стоял высокий каменный трон, а на нём сидела фейка. Золотые волны волос скрывали то, что не могла скрыть прозрачная ткань, заменявшая ей платье. Голову фейки венчали массивные, закрученные в спираль рога.

Волоокая, нечеловечески прекрасная, она взирала на оргию и вертела в руках украшенный самоцветами кубок. На коленях перед ней стоял человеческий юноша, ублажая себя. Он плакал и бормотал несвязные слова любви:

– Госпожа моя, взгляни на меня. Один твой взгляд… Твоё прекрасное тело… Я мечтаю… о… тебе… О… моя… только… А-ах! – Он кончил, забрызгав пол.

Я скривилась от отвращения. «Госпожа» на него так и не взглянула.

Фейка подвела нас к трону, ногой оттолкнула с дороги юношу и поклонилась.