Готова ли она занять место Перелозова? Он ведь умер совсем недавно, его кресло, можно сказать, еще не успело остыть. Эвелине казалось, что начальник все еще где-то неподалеку, вот-вот выйдет из-за угла, чтобы строго отчитать нерадивых сотрудников или опоздавших практикантов. Как она могла сесть в его кресло? К тому же это была очень большая ответственность, и Эвелина не знала, готова ли взвалить на себя такую ношу.

Придется повышать квалификацию, контактировать с очень важными людьми, быть готовой в любое время дня и ночи решать возникающие вопросы. И часто видеться с учредителями и меценатами, среди которых попадались очень неприятные люди.

Например, такие, как Владимир Эдуардович Решетников. В последние дни она видела его довольно часто, и при каждой встрече он предлагал ей сходить с ним поужинать в свободное от работы время. А он ей совсем не нравился.

Эвелине пока удавалось переводить все в шутку. Все же Решетников имел большое влияние, был важен для исторического музея, дружил с директором. Не хотелось бы ей обрести врага в его лице. Но и долго водить Решетникова за нос она тоже не сможет, ведь он становился все напористее. Придется рано или поздно принять какое-то решение, а там будь что будет.

Вдобавок предстояло встать во главе огромного коллектива, и это пугало ее больше всего. Руководить всеми отделами она точно не хотела. Эвелине вполне нравилась ее работа, обязанности в настоящий момент, и она не хотела бы этого лишиться. А когда она станет руководителем? Придется выслушивать претензии каждого работника, поощрять и наказывать особо отличившихся, не давать разгораться скандалам, пресекать на корню разные слухи и сплетни, которых в последнее время по музею ходило немало.

Эвелина, как всякая здравомыслящая женщина, в призраков не верила, но среди сотрудников музея были те, кто верил."

"Странные и зловещие слухи распространялись очень быстро. Несколько человек взяли кратковременные отпуска без сохранения заработной платы. Многие сказались больными, особенно те, кто непосредственно работал в залах третьего этажа. Эвелина сама слышала, как люди шептались о странных шорохах, звуках, тенях, которые то и дело видели в темных углах хранилищ и галерей.

В музее работало свыше тысячи человек. Эвелина была очень рада, что бо́льшая часть сотрудников в эти глупости не верила. Ну а другим было необходимо перетерпеть. В те дни, когда не было посетителей, работники некоторых залов то и дело жаловались на подозрительные шумы. Представители службы безопасности по несколько раз в день совершали обходы всех экспозиций и ничего не обнаруживали. Это была просто какая-то массовая истерия.

Хорошо еще, что всеобщая паника не коснулась студентов.