Проведя вчерашнюю ночь на диване у сестры, я с утра приехала сюда, чтобы получить расчет перед отъездом. Но, судя по толщине пачки, которую Шел только что спрятала в моей сумке, она решила выплатить мне гораздо больше, чем я заработала.

И спорить с ней из-за этого бессмысленно. Так что просто стану работать сверхурочно, когда вернусь обратно. И неважно, сколько времени пройдет до этого момента.

– Что собираешься делать? – пристально глядя на меня, спрашивает она и упирает руку в бедро.

– Не знаю.

– Куда поедешь?

– Не знаю.

Она вздыхает, когда я поднимаю свою сумку и перекидываю ее через плечо.

– Обычно меня пугают перемены, но… – я замолкаю, подыскивая слова, – я не хочу дальше так жить. – Подняв глаза, я встречаюсь с ней взглядом. – И пожалуйста, не надо читать мне лекцию о том, что я убегаю потому, что запуталась и позволяю другим контролировать себя…

Шел кладет руки мне на плечи.

– Беги, – решительно говорит она. – Убегай отсюда подальше. Уходи. Но позвони, если что-нибудь понадобится, хорошо?

Я киваю, не зная, как выразить благодарность за то, что она меня понимает.

– Можешь сказать Кэм, что я уехала, чтобы она не волновалась? У меня все будет в порядке, и я позвоню ей.

– Не хочешь попрощаться с ней?

Слезы наворачиваются мне на глаза, когда я отступаю назад и обхожу Шел.

– Не могу.

И боюсь, что если стану долго раздумывать над этим, то струшу. Пайк как-то сказал мне: «Бери и делай». Уверена, в тот момент он имел в виду нечто другое, но сейчас эти слова подстегивают меня.

Ведь Джордан Хэдли не бросает работу. Она не прыгает в полуразваливающийся автомобиль, чтобы отправиться куда глаза глядят.

Так что если я буду медлить, то растеряю всю решимость. Но этому не бывать. Пути назад нет. Может, я вернусь уже завтра или на следующей неделе, но чем дольше стану давить на педаль газа, тем сильнее изменюсь по сравнению с той, кем была.

Я останавливаюсь у барной стойки и забираю свой свитер, который положила на один из стульев.

– Знаю, сейчас тебе больно, – говорит Шел, следуя за мной, – но ты была счастлива.

– Со мной все будет в порядке. – Я накидываю свитер поверх сумки, старательно избегая ее взгляда.

– Это не так.

Я замираю и смотрю на нее, чувствуя, как все сжимается в животе.

– Можешь ничего мне не говорить, но знаешь… – продолжает она, – ты не чувствовала ничего подобного ни с Коулом, ни с Джеем, ни с кем-либо другим.

Я вновь отвожу глаза и прикусываю губу, чтобы сдержать свои чувства.

Я справлюсь с этим. И очень скоро все воспоминания исчезнут, стирая из памяти все его слова и каждое его прикосновение. Все это улетучится.