Пока он говорил, к растерянной женщине подошла третья цыганка, сперва дотронулась до ее правой руки, а затем бесцеремонно взяла за левую руку и принялась смотреть ладонь.

– Втроем работают, но это они от скуки. Обычно двоих хватает. Одна в одно ухо, другая в другое – чистая стереосистема получается. Они перегружают ее сознание. Если человек восприимчивый, то может впасть в подобие транса. Может, ты слышала – некоторые жертвы цыганок потом говорят, что не могут вспомнить, как отдали деньги.

Ирка кивнула, не сводя глаз с разворачивающегося на площади действа."

"– Сейчас запутают ее. Думаешь, почему голоса громкие и юбки яркие? Не только для красоты. Когда такая карусель перед глазами, труднее соображать.

Ирка и сама видела, как закрутились-завертелись цыганки. Одна погладила женщину по руке, вторая прикоснулась к ее уху. Женщина непроизвольно отшатнулась, и третья тут же выдернула у нее волосок.

– Дед, а это зачем?

– Сначала болтовня, заговаривают ей зубы, потом трогать начинают. Видела, как третья за руку ее схватила? Заметь – всегда трогают за правую, за левую никогда. И не грубо лапают, а поначалу мягонько, едва-едва.

– Отвлекают внимание?

– Не только. Если человек разрешил к себе прикоснуться, считай, что цыганка наполовину вошла к нему в доверие. Потому что это жест, который подсознательно разрешен только «своим», так же, как по голове погладить.

Ирка смотрела на цыганок во все глаза. Старшая, вырвавшая волосок, в чем-то горячо убеждала женщину, и лицо у той стало перепуганным.

– Третий этап, – заметил Михаил Степанович. – Сперва привлекли внимание, заставили себя слушать, притворились «своими», а теперь огорошили ее, бедную. Так, чтобы с места не сошла.

– Откуда ты знаешь? Ты же их не слышишь! Что они ей сказали? – выпалила Ирка без остановки.

Гройс улыбнулся ее горячности:

– Здесь и слышать нечего. Цыганки – тетки с ленивым умом, всегда работают по старинке, по шаблону. Для каждого «клиента» у них свои крючки заготовлены. Девушке скажут, что у нее любви никогда не будет, потому что порчу навели, женщине постарше – что вскоре у нее ребенок заболеет или муж умрет. Ни одна после таких слов не уйдет.

– Ужас какой, – содрогнулась Ирка. – Я бы тоже не ушла.

Старик бросил на нее внимательный взгляд.

– Вот и эта стоит, уши развесила. А ей говорят, что порчу можно снять, если она отдаст этим красавицам то, что ей принадлежит. Например, маленькую монетку. А за монеткой – другая, а за ней – купюра, а там и до золотишка дело дойдет. Гляди внимательно…

Женщина, будто завороженная, полезла в сумку. Две цыганки вились вокруг, третья что-то говорила, наклонившись к ее лицу.

И тут случилось то, что оборвало спектакль.