Она становится красивее, глаза горят огнем, щеки покрываются румянцем, а губы наливаются кровью.

— Иди сюда.

И тяну ее на себя, не больно, едва ощутимо, чтобы приблизилась. Перехватываю руку и прикладываю к своему паху, где все отвердело в желании таки взять ее.

— Чувствуешь? Вот так ты меня не возбуждаешь, — и кривая усмешка.

Как только в голову пришел такой бред. Спросить, возбуждает ли она меня. Это казалось чем-то разумеющимся. Для меня, а не для нее, как оказалось. Но я ведь обещал, что не трону. Что даже прикоснуться не посмею. Сдерживаю обещания, ведь как иначе?

— О-о-о-о, — тянет, складывая губы в трубочку.

Ее взгляд мечется от моего лица к руке, которая все еще прижата к моему паху. Я же, сцепив зубы, отталкиваю ее руку. Только после этого зову водителя и мы трогаемся с места. Постепенно я успокаиваюсь, думаю о другом, выгоняю ее образ из головы. Ева сидит, притихнув и не говоря ни слова. Отвернулась к окну. Испугалась, наверное, но мне, если быть честным, наплевать. Она не может не понимать, как действует на взрослого мужика. Не может не осознавать, что вызывает желание.

Неужели, дразнит?

Мы доезжаем до дома довольно быстро. Я тут же выхожу из автомобиля и направляюсь внутрь. После разговора с парнями и того, что было потом в машине я взвинчен и раздражен. Хочется выпустить пар, и я иду в зал. Скидываю чертов костюм, надеваю спортивные штаны и иду молотить грушу на нулевой этаж.

Здесь мне становится легче. Я ровными ударами попадаю по груше, чувствую, как нервы покидают, правда, дикое возбуждение ведь никуда не девается. Я все равно ее хочу. Взрослый мужик, а потрахаться нормально с женой не могу. Пообещал потому что. И попал. Смотрю на нее и не могу взять кого-то другого, потому что до одури есть желание обладать именно ею.

После занятий иду в душ, освежиться. Встаю под прохладные струи и чувствую, как орган снова наливается кровью: это я вспоминаю о ней. Ее образ перед глазами. Обхватываю рукой вздыбленный член и веду ладонью по нему. В голове Ева призывно улыбается.

К черту…"

"Я выключаю душ, выхожу наружу и быстро набираю Раима.

— Девушку организуй.

По ту сторону трубки повисает неловкое молчание. Чувствую себя девственником. Даже собственная прислуга и та, наверное, стебется. В прошлый раз как вызвал, так и отменил.

— Понял, — наконец, отмирает Раим. — Будет сделано.

Я вытираюсь насухо и поднимаюсь к себе в ожидании. Почему-то скребется совесть. Я начинаю думать, что у нас только-только начинает налаживаться и, возможно, нужно просто потерпеть. Вдруг Ева однажды будет готова. Разве это невозможно? Я уверена, что между нами все еще что-то может быть. Но это “может” меня отрезвляет. Я взрослый мужик, и я, в конце концов, ничего ей не обещал.