Нас, по сути, связывает только секс. Он хотел меня, а я его. Ничего кроме интимной близости нас не связывало. И он не был в восторге от того, что я ношу ребенка от другого.

— Ты большая молодец, — говорит Виктор. — Думала, как назвать его?

— Кирилл, — едва шевелю губами и прикрываю глаза от усталости. Хочется отдохнуть от измотанности.

Глава 37

Ева

Я прихожу в себя только утром. Едва помню, что со мной случилось и, подумав, что роды мне приснились, касаюсь рукой живота. Его нет. Я с трудом открываю глаза и пытаюсь подняться с кровати. Получается плохо, поэтому я заваливаюсь обратно, а потом слышу приятный женский голос:

— Вам нельзя вставать. Доктор запретила.

— Я хочу воды, — едва произношу пересушенными губами.

Слышу какое-то шевеление, а затем к моим губам прикладывают трубочку, и я жадно пью. Напившись, выплевываю трубочку и спрашиваю:

— Что с моим сыном? Он… в порядке?

— Да, все хорошо, — произносит девушка. — Он здоровый мальчик, сейчас лежит в детском отделении, за ним присматривают наши медсестры и его папа.

По моим щекам стекают слезы, я искренне радуюсь тому, что у нас с Кириллом появился Виктор. Вряд ли бы Руслан или Марк, хоть кто-нибудь из них так же заботливо сидел с ребенком, когда он еще не может сказать, почему плачет.

— Мальчик у вас большой, три сто, рост пятьдесят пять сантиметров, закричал сразу, пора бы вам приложить его к груди.

— Я готова, — произношу, пытаясь встать. — Принесете его мне?

— Конечно.

Медсестра удаляется, а я остаюсь в палате затем, чтобы дождаться своего сына. Пытаюсь принять наиболее удобное положение, чтобы покормить его потом и сгораю от предвкушения. Мне принесут моего малыша, я смогу его кормить, обнять, прижать к себе и вдохнуть его запах.

Дверь открывается, я поднимаю голову и натыкаюсь на Виктора, который держит на руках маленький сверток. Мой сын. У него на руках мой сын. За ним с ноги на ногу переминается медсестра, она же и помогает мне правильно уложить сына и приложить его к груди. Первое время я испытываю дискомфорт, покалывание и мне неприятно, но я быстро привыкаю и с радостью прижимаю сыночка ближе. Он так пахнет. Молоком и чем-то особенным, чем пахнут дети.

Я мама.

Осознаю это только тогда, когда кормлю сына, да и то, кажется, не до конца.

Медсестра покидает палату, пообещав прийти, как только понадобится. Я в любое время могу ее вызвать, просто нажав на кнопку рядом с кроватью. Сейчас я вовсе не против, чтобы она ушла. Пусть оставит мне сына на подольше, чтобы я могла насладиться его обществом.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Виктор, присаживаясь на стул рядом с кроватью.

— Неплохо, — стараюсь улыбнуться, но не получается. Под его пристальным взглядом я чувствую себя не очень уютно и сильно неловко.