Одно хорошо, задерживаться Зинаида Аркадьевна не стала, и после того, как Аня захлопнула перед носом женщины дверь, та молча ушла. Но так или иначе, Ветрова каждую минуту ожидала подвоха. Эта женщина уже однажды вмешалась в их с Виктором отношения, и, если тогда дело касалось лишь ее одной, то теперь у нее был еще и сын.

Словно на иголках, Аня каждый день ждала удара со стороны Варшавских, но его до сих пор не последовало, однако расслабиться Ане так и не удалось.

Ася постоянно твердила, что пора бы Ветровой отдохнуть, быть может подруга права и стоило бросить все, взять Андрюшку и рвануть куда-нибудь в теплые края, подальше от всех этих проблем.

— А так и не скажешь, — продолжая улыбаться, заключил Вик. — Слушай, Ань, я должен извиниться за те свои слова, я, конечно, так не думаю…

— Нет, Вить, это я должна попросить у тебя прощения, это я…

Здесь Аня не выдержала, ее хваленное самообладание дало трещину, а потом и вовсе разлетелось вдребезги. Сложно сказать, что так подействовало на Ветрову, появление и слова Вика, или все же насыщенные событиями последние дни ее жизни, но Ветрова просто была больше  не в силах сдерживаться. Слезы потоком хлынули из уголков глаза, губы задрожали, а голос сел до неузнаваемости.

Спрятав лицо в ладонях, Ветрова мысленно уговаривала себя успокоиться, но, как назло, взять себя в руки ей все никак не удавалось. В конце концов, Аня даже не поняла, как именно оказалась в объятиях Виктора. Мужчина что-то шептал и гладил Аню по голове, терпеливо ожидая, пока девушка наконец успокоится.

— Это ты меня, пожалуйста, прости, я не должна была так с тобой поступать, — наконец перестав рыдать, Аня подняла голову, встретившись взглядом с Северским. — Я, правда, хотела… думала, что у нас…что у нас может что-то получиться. Я…

— Перестань, Ань, не получилось бы у нас, я это знал, но упорно не хотел верить, я же видел все, видел, что как мужчина тебе неинтересен, но все на что-то надеялся, я сам виноват, — он улыбнулся краешком губ, обхватил ладонями лицо Ветровой и стер катящиеся по щекам слезы. — Не надо плакать, Ань, ничего непоправимого не произошло. Так бывает, насильно мил не будешь.

— Мне жаль, Вить, мне правда очень жаль, — искренне произнесла Аня, глядя на мужчину. — Я бы хотела, чтобы все было иначе, но…

— Но ты все еще любишь его, — продолжил за нее Виктор.

Аня промолчала. Отрицать она не могла, согласиться — тоже. Но правда была в том, что выбросить из головы Варшавского, Аня так и не смогла. И даже спустя пять лет, казалось бы, давно затянувшиеся раны, вновь кровоточили.

— Любишь, — повторил Виктор, — и простишь, не сразу, но простишь.

— Я…

Аня было открыла рот, а слов не нашла.