- Да ты гонишь, - хмурюсь я. - Багров не стал бы врать.

- Кто знает, Мир, кто знает. Я подергал кое-кого из знакомых, и тут же нарисовался смотрящий, чтобы успокоить и сказать сидеть тихо. Не нравится мне это.

- Думаешь, его сольют?

- Пока я не понимаю расклада. И это плохо.

Снова молчим. Каждый думает о своем. Я пытаюсь свернуть мыслями к Дамиру, но снова возвращаюсь к Асе и словам Рустама.

Бороться? Да уж я точно не стану отпускать жену. Больше нет. Но вот насчет того, что я ее обидел… Мой косяк. Придется исправлять.

- Кстати насчет твоей Марины - она тоже вернулась, - доносится до меня сквозь пелену.

- Она не моя, - отвечаю на автомате. А затем резко поднимаю голову: - Что значит, вернулась?

- 24 Ася -

Разговор с мужем забирает последние силы. У него так все просто - я не виноват, я думал, ты мне изменила. А вообще теперь-то все будет по-другому.

Но я уже не верю.

Что-то сломалось во мне. Смотрю на него, вспоминаю, как трепетно ждала каждого взгляда, каждой улыбки, как вознесла на пьедестал этого мужчину и считала главой семьи.

И не чувствую того, что было. Только горькое разочарование. Он мог бы рассказать мне правду с самого начала. Он мог бы сказать честно, вместо того, чтобы учить меня самостоятельности и направлять в другую сторону.

Он мог сделать столько всего, но не сделал."

"Да, поступок его дяди для меня за гранью понимания. И я очень сочувствую Амирану - это больно получить удар в спину от близкого человека. Сама прочувствовала. Несмотря на наши разногласия я не желаю мужу бед или горя. Нет, мне достаточно просто обрести свободу, и все. Пусть отпустит меня.

Я даже понимаю, что видеться с сыном он имеет право. Он жутко обидел меня недоверием. Оскорбил, столько раз говоря про измену, обзывая таким грязными словами. Но он все же отец Рамиля. Да, я уже выбрала имя малышу. И если вдруг муж решит иначе… Лучше бы ему со мной не спорить.

После обеда приходит медсестра и отвозит меня к сыну. Слезы появляются против воли - достаточно просто посмотреть на него.

- Не плачьте, ему нужна сильная мама, - говорит одна из медсестер, подошедшая ко мне.

- Я стараюсь, - шмыгаю носом, и правда стараясь перестать плакать.

- Если получится - сцеживайте молоко и приносите. Будет кормить им.

- Там пока что-то невнятное, - виновато отвечаю.

- Молозиво. Но и оно полезно для малыша. Даже если немного. Главное, не сдаваться. И поверьте - они все чувствуют. Поэтому не падайте духом. Ваш мальчик крепкий для своего срока. Он настоящий боец.

Она повторяет слова Амирана, и они остаются во мне до самого вечера. Помогают держаться. А утром приезжает Казаев. Он снова с цветами. Но меня это не трогает. Это раньше каждый его знак внимания я воспринимала так остро и складывала память о нем в отдельную шкатулку, чтобы потом перебирать и вспоминать, как муж меня баловал.