Плачу как дура, но остановиться не могу.

– Не надо… Пожалуйста, не надо! Не надо меня… Я п… по любви хочу. По любви…

Щелчок, и глаза ослепляет яркий свет. Люстра и еще несколько светильников загораются мягким белым.

Я открываю глаза и напротив вижу мужчину. Высокий, плечистый, в черном костюме и белой, распахнутой на груди рубашке. Короткие темно-русые волосы с серебристым отливом, глаза тоже темные, кажется, синие. Холодные, пронизывающие, как грозовое небо.

Незнакомец делает шаг ко мне и, больно схватив меня за лицо, поворачивает его на свету. От этого прикосновения начинаю дрожать сильнее. Вот тебе, Ксюха, никогда мужиков не боялась, а тут как пробрало. До костей, до мяса.

Его ручища большая, грубая. Пальцы – длинные, цепкие – больно сдавливают мой подбородок, высоко задрав голову.

– Кто. Ты. Такая? – цедит сквозь зубы, рычит своим бархатным голосом.

– К… Ксюша. Зайцева Ксения.

Мои слезы стекают его на ладонь, но, кажется, этому мужику плевать. Он сканирует меня синими глазами, смотрит так… брезгливо. Да, именно брезгливо. Как на мусор или что-то вроде того.

– Сколько тебе лет, звереныш?

Это прозвище меня обижает, но сейчас я так напугана, что огрызаться просто не могу.

– Шест… Семнадцать уже. Позавчера исполнилось.

***

Его хватка ослабляется, и мужчина меня резко отпускает. Я же делаю пару шагов назад, косясь на дверь. Сердце уже стучит где-то в горле, когда я рассматриваю этого мужика вблизи и при свете.

Очень высокий, крепкий, подтянутый, не урод точно, но и не смазливый красавчик с обложки. Сколько ему лет… тридцать, нет, больше. Тридцать с чем-то, наверное. Взрослый мужик, конечно, намного старше меня, но не старик. У него широкие плечи, ровная осанка и лицо… такое, как у миллионера. Я их никогда в глаза не видела, но мне кажется, выглядят они именно так. Прямой аристократический нос, строгие чуткие губы, цепкие синие глаза очень необычного насыщенного цвета, обрамленные длинными завидными ресницами.

Он одет с иголочки, костюм наглаженный, туфли черные сверкают, рубашка белоснежная, тогда как на мне обноски. Я бы не комплексовала, в детдоме мы все равны, но именно здесь чувствую себя неловко и машинально запахиваю куртку на груди. Смотрю на него во все глаза и взгляд оторвать не могу.

Он словно холеный и такой… как лед. Кажется, из него источается холод, который я так не люблю. Бр-р…

– А вас как зовут?

– Владлен, – коротко. Все еще пристально рассматривает меня, как диковинное животное, и мне от его взгляда становится не по себе. Аж холодно даже.

«Влад-лен», – мысленно повторяю про себя. Никогда такого имени не слышала. Оно мне кажется каким-то вычурным и недостижимым. Он словно владеет. И имеет.

– Владлен, пожалуйста… не надо меня. Это…

Он чуть склоняет голову набок.