Я так боялась обжечься, но все равно, как тот мотылек, летела на его губительный свет.

- Ты хочешь начать все сначала? - спросила я, разорвав поцелуй. Дима поднял меня и понес в спальню.

- Я тебя и не отпускал, - деловито заявил он. - И не собираюсь.

12/4

Его самоуверенность поражала, не переставала удивлять и, к моему удивлению, радовала. Дима всегда знал, чего хотел, а мне вечно не хватало уверенности. И как же хорошо иногда просто расслабиться, довериться кому -то, позволить выбирать за себя, быть слабой, ведомой. Быть женщиной своего мужчины.

Но все же я хотела большего.

Быть не просто его куклой, быть частью его жизни, его самым любимым человеком, самым близким другом.

И поэтому я сделала шаг назад и заставила его притормозить.

- Что не так? - разочарованно спросил Рогозин, когда я спрыгнула с постели и отошла к стене.

- Зачем я тебе? - задала все тот же волнующий меня вопрос.

Дима хоть и выглядел, как человек, которому жестко оборвали кайф, но психовать не стал. Я понимала, что все портила, и что этому мужчине проще показать свою страсть, недели бросить мне пару скупых слов. Но меня душила неопределенность.

Я хотела знать. Я неделями строила защитные стены вокруг себя, а теперь он хотел все разрушить одним щелчком.

Дима сел на постель. Неторопливо стянул галстук, а после и рубашку, этим самым обозначая намерение остаться.

- Когда ты рядом, все по-другому, - наконец, ответил он, глядя на свои руки. - Я ничего не замечаю. Все, что сводит меня с ума, теряет свою значимость. И в то же время в жизни появился какой-то смысл. Посильнее мести или финансовых гонок. Ты занимаешь все мои мысли. - Каждое слово он говорил медленно и вдумчиво. А затем поднял на меня глаза и добавил: - И мне это нравится.

Это был самый настоящий Дима, которого я когда -либо видела. Без масок и притворств. Просто он, его чувства и проникающий в самую душу взгляд, который я не смогла выдержать без слез.

Развернувшись, вышла из комнаты. Бездумно побрела в ванну, тайком утирая слезы. Я не от него сбегала, а от столь сильных чувств, что было больно дышать. Как же безумно я любила.

- Дай мне минутку, - выкрикнула, встав по струи прохладной воды. Плечи и грудь затряслись от нехватки воздуха и немых рыданий. Это было сродни тому, что человеку дали надежду, затем отобрали, а после убийственных мучениц вернули вновь.

И так больно поверить, так страшно обжечься, но понимаешь, что и жизнь без этого нового шанса не мила. И ломаешь себя заново, переступаешь через гордость и принципы, лишь бы унять агонию. Я сначала почувствовала его присутствие, а уж затем услышала шорох одежды.

Горячие ладони легли на мой живот, и Дима в который раз за сегодня обнял меня со спины, будто пытался закрыть собою от всего мира.

- Прости, - произнес он.