Будь проклята Корделия, из-за которой я оказалась в Вольфторне, и будь проклята Латиса, из-за которой я очутилась здесь!

«Герд, как же не вовремя ты меня покинул!» — плакало мое сердце, когда я шла за служанкой, готовясь сражаться до последнего или умереть.

Герд

Грудь рвало от ярости, от бешеного желания разорвать всех и каждого, кто попадется на пути. Я видел ее лицо перед глазами, и бешенство заливало их красной пеленой безумия. Это гнев, животная жажда крови за свою пару.

Мать напряглась и вытянула голову вверх, подставляя шею и сдаваясь. Она как никто другой понимала сейчас, что перегрызть ее, с треском ломая кости, для меня ничего не стоит. Бешеный зверь неуправляем, и он метался внутри, требуя выпустить его и отыскать свою пару, уничтожая все на своем пути.

— Герд, я не знала… — прошептала испуганно и прижалась спиной к стене, пытаясь с ней слиться. — Я не думала….

— Ты еще ни разу на моей памяти не думала, — рыча и выдавливая каждое слово, ответил ей и сделал шаг, заставляя женщину прилипнуть к каменной кладке. — Никогда не думаешь.

— Ты не поставил на ней метку!

— Потому что искал твою дочь и свою сестру! — рявкнул так, чтобы ее пробрало и наконец пришло осознание — я не шучу.

Мое терпение было огромным по отношению к ее выходкам и интригам. Я терпел, закрывал глаза, прощая все и оправдывая собственную мать, но всему приходит конец. И моя пара стала последней каплей.

Я буквально пальцами ощущал шелк ее волос на пальцах, нежность ее кожи, слышал ее голос, и внутренности разрывало от пронизывающей волчьей тоски о том, что я, возможно, ее потерял.

Она же человек! Хрупкий, слабый, беззащитный человек! Инстинкт кричал о том, чтобы я оберегал ее, спрятал от всех невзгод мира и больше никогда не допускал подобного.

Проклятие мне за беспечность!

— Ты, — прорычал матери в лицо и выпустил силу альфы, — больше не имеешь веса. — Печать захлопнулась, и та мощь, с которой моя мать воздействовала на волков, исчезла. Лишить ее волчицы было бы слишком жестоко, и я просто запер ее на время, еще не решив, заслуживает ли она того, чтобы наказание закончилось. — Ты наказана, мама.

— Герд, нет! Как ты можешь?!

Она сразу поняла, что произошло, и, прижимая ладони к груди, всхлипнула. Впервые, наверное, искренне. Лишаться связи со своим зверем невероятно болезненно морально. Это уничтожает, заставляет чувствовать себя беспомощным и слабым, оставаясь в глухой тишине без ответа своего волка."

"Но мне было хуже. Я потерял пару. Это примерно, как стать врагом для самого себя за секунду. Теперь хотелось удавиться, и зверь внутри также желал моей смерти.

— Если с ней хоть что-нибудь случится… — пообещал дрожащей от ужаса женщине и помчался на выход.