"

"— Что это, Сати? — прошептала я, а потом, сквозь пелену застилавших глаза слез, и сама увидела.

К замку приближался мужчина. Шатаясь от усталости, он, ко всему прочему, нес что-то тяжелое на плечах. Или кого-то…

Сердце куда-то ухнуло, а потом забилось в три раза быстрее.

— Герд… — прошептала я, а в следующий миг уже неслась вниз.

Платье путалось в ногах, мешая мне, оттягивая момент встречи, но я подхватила его, приподняв выше колен, и почти летела навстречу своему волку. Мысленно я проклинала бессчетное число ступеней, разделяющее меня и Герда.

Выбежав наконец из замка, я пронеслась по каменной дороге, видя в конце ее Герда. Вот он, заметив меня, замер, а потом пошатнулся и осел на дорогу. С его плеч скатилось тело. В лунном свете мелькнули рыжие волосы.

Рейдан…

— Герд… — выдохнула я, падая перед альфой на колени и целуя испачканное грязью и кровью лицо.

— Любимая, — тихо сказал он, улыбнувшись, и протягивая мне пучок зажатых в руке листьев. Потом глаза Герда закатились, и он безжизненно опустился рядом с мертвым рыжеволосым альфой.

— Герд! Герд! — Я обхватила лицо альфы ладонями. Под грязными разводами просвечивала бледная кожа.

К нам уже со всех сторон бежали волки, где-то позади слышался голос Сати, распоряжавшейся, чтобы Герда несли в комнату и звали лекаря.

Когда альфа оказался в своей постели, Сати всех выгнала из комнаты. Лекарь осмотрел Герда, покачав головой при виде выступающих ребер.

— Что с ним? — спросили мы с Сати в один голос.

Я гладила грязные волосы Герда, прислушиваясь к его глубокому дыханию.

— Истощение и усталость. Хороший отдых и обильная еда быстро поставят альфу на ноги, — уверенно сказал он.

— А раны на его теле? — спросила Сати, нервно расхаживая из угла в угол.

— Всего лишь царапины и ссадины. Я наложу мазь и смешаю укрепляющий отвар, а вы прикажите держать еду на огне. А это, кажется, для вас, леди Лина, — хмыкнул лекарь, извлекая из сжатого кулака Герда зеленые листья. — Не выпустил из рук, даже потеряв сознание. Это лутерн, — пояснил лекарь, увидев мой непонимающий взгляд. — Скоро от ваших ожогов не останется и следа.

Лекарь оставил отвар для Герда, наложил кашицу из листьев на мои язвы, наказав смыть все утром, и ушел. Я отказалась оставлять Герда. Сказав Сати, что пробуду с ним, пока он не проснется, я сначала просто сидела рядом, гладя его темные жесткие волосы, а потом перебралась в кресло у окна и остаток ночи дошивала тунику.

Когда солнечные лучи робко постучались в окно, я распрямила затекшую спину и, налив в таз воды из кувшина, умылась. С опаской подойдя к зеркалу, сдернула плотную ткань и пристально всмотрелась в отражение, не веря глазам. От язв остались лишь красные пятна, но лекарь сказал, что именно так и пойдет выздоровление.