Я, злясь на себя, за эмоциональный сумбур, мрачно посмотрела в затылок Антона и твердо произнесла:

— Я не могу отодвигать смены, они мне нужны. Я крупно потратилась за эти несколько дней, а мне необходимо как можно быстрее оформить ипотеку, без разницы уже на какую квартиру. Лишь бы свой угол. И завтра с утра я поищу варианты съемного жилья, на время пока… не продам комнату, и не оформлю ипотеку. За помощь твою заплачу цену, какую назовешь, но в пределах разумного, само собой. Не секс там, или еще какие извращения.

- Вот как. — Голос непроницаем, о чем думает загадка. — Дело в том, что я адвокат, а не просто юрист, и моя стезя очень далека от гражданского права, ввиду этого я не могу на суд с тобой идти. Представлять тебя там будет один мой хороший знакомый, который согласился на это из дружеских соображений, так что деньги оставь при себе. Я помогаю тебе не как клиентке. У нас таких отношений нет и не будет. И план на завтра я тебе обозначил.

— Антон, я не могу… Если я не выйду на смену, меня уволят. Я не имею права потерять работу, особенно сейчас. По…

— Значит, смену перенесут.

— Господи! Нет! Антон, давай хотя бы туда не вмешивайся! — злобно вскинулась я. — Я тебе благодарна, правда, за то, что ты делаешь! И я все равно тебе потом заплачу за это! Но это моя жизнь! И моя работа!

— Меня не устраивает эта твоя работа. — В тон мне ответил он.

Я аж опешила. Да какое он имеет право?!

Ругались мы долго, со вкусом и увлечением. Гармошка начал лаять, Антон пару раз чуть не проехал на красный, втопив до сотни по загородному шоссе. По итогу, съезжая с трассы на дорогу, ведущую к базе отдыха, я уже откровенно ненавидела Грановского, и всех его предков заодно, подаривших такую упертость и непрошибаемость этому сучьему адвокату. Он сказал, что вмешиваться не станет, если я останусь у него на неделю. А потом съеду, если, видете ли, у меня появится такое желание. Каков нахал, и тон-то какой самоуверенный! И подытожил, что только при таком условии он оставит мою работу в покое. Я было заорала, что отчалю прямо сейчас, пусть только машину остановит, но он напомнил про собаку и о пятидесяти километрах до города. Сказала, чтобы в городе нас оставил, снова возразил. На каждое мое высказывание он с убийственной рациональностью находил возражения.

Почти сдавшись, я откинулась спиной на сиденье, и хмуро глядя на затылок Антона, думала, как бы еще вывернуться в своем бедственным положении. Он, бросив взгляд на меня, негромко, и почти примирительным тоном поинтересовался:

— Что, прости, тебя не устраивает?

— Ты, блять, сейчас серьезно, да? — снова несколько охренев посмотрела я на вторую причину моих жизненных неурядиц. Пальму первенства в этом вопросе гордо несли мои родственники. И я важно шагала впереди них при этом.