Нравилось отдаваться ему, отвечать на его ласки, наслаждаться улыбкой, жадными губами, немного грубыми, но чувственными.

На меня была наложена печать безопасности. Отныне и от всего. Это грело кровь и успокаивало душу. Нечто сходное, но такое хрупкое было в детстве. Когда Гелька м0еня защищала от всего и всех, пока я училась скалить зубы и беззвучно подниматься с разбитых колен.

— Обними меня, — как-то жалко, на мой взгляд, всхлипнула я, подавшись коварным воспоминаниям о детстве.

Антон не придвинулся ко мне, как делала Гелька, он притянул меня спиной к своей груди и, обняв, зарылся лицом в макушку, негромко выдохнув: «Все хорошо, маленькая». Я, не сдержавшись, всхлипнула.

Осознала, что перебито самое дорогое воспоминание из детства, когда Гелька, прижимаясь телом к моей дрожащей спине, пока меня мучила температура под сорок и укрывая хлипеньким одеялом, никак не могла унять мое содрогающееся в ознобе тело. Она так же шептала, захлебываясь слезами, что все хорошо, но с ней рядом в тот момент, не было этого пугающего чувства безопасности и возможности расслабиться. Тогда я думала, что не переживу ночь. Так же думала и Гелька, шваброй бьющая любого, кто заходил в нашу с ней комнату…

А сейчас я абсолютно здорова. Но слабее, чем в тот ужасный вечер. И самое… пугающее, что я больше не боялась сомкнуть глаза, зная, что меня никто и никогда не обидит под этими сильными руками.

Никто и никогда, да, безусловно.

Кроме этих самых рук.

Но тогда я об этом еще не знала. Все случилось гораздо позже.

Через неделю, когда синяки от Рубиковской мази сошли на нет, меня поджидал новый удар — меня уволили. Луиза сообщила об аннулировании контракта по инициативе клуба и, пожелав мне всего доброго, отключилась. Я ошарашенно посмотрела на трубку в своей руке, думая, что ослышалась. Но нет, когда я позвонила Луизе, она подтвердила, что с отпуска завтра в смену я не выхожу. Потому что контракт аннулирован, неустойку я не должна из-за инициативы клуба.

Я влетела в кабинет сучьего адвоката разъяренной фурией.

— Антон, нахера ты это сделал?! Чем мне теперь за ипотеку платить?! На панель идти что ли?!

Я исступлённо орала на спокойного Антона перебирающего документы за своим рабочим столом.

— Луиза позвонила? — догадался он, нахмуриваясь, читая свои долбанные бесчисленные документы и прикусывая губу. — Нет, это старое постановление… А где новое-то?..

Я аж задохнулась от злости. Зло топая к нему, кинулась драться. Он, встав с кресла и не отрывая взгляда от документов, без труда меня скрутил и прижал спиной к своей груди, блокировав руки.

— Будь добра, переверни страницу, ближе же стоишь.

Меня аж перекосило и кроме как злого рыка сквозь стиснутые зубы, я больше никаких звуков издать не могла.