Антон сидел на подоконнике и тщательно пытался справиться с лицом, когда она помогла мне стянуть свитер открыв наливающиеся синевой синяки на ребрах и спине. У Сашки, в отличии от него, ни один мускул на лице не дрогнул. Только кожа немного побледнела.

Сделали несколько снимков, Сашка сказала ушибы. Рассеченную бровь и кожу под подбородком сшивать не нужно. Пока я натягивала свитер, заметила, как она бросила непонятный взгляд на Антона и тот, сжав губы отрицательно, мотнул головой.

— Может вслух скажите? — усмехнулась я, умывая отекшее лицо и бросив на них взгляд через зеркало."

"— Я предложила вызвать ментов и зафиксировать побои. — Сашка, вытянув сигареты у Антона из куртки и выйдя из смотровой, в примыкающий кабинет, открыла окно и закурила. — Не знаю кто и как, но дело подсудное.

— Слыхала о декриминализации побоев? — Невесело хмыкнул Антон выходя вслед за мной в кабинет. — Новый ебучий закон, нашего ебучего законодательства. Это теперь разряд административки.

— Я за пару часов могу организовать на бумаге тяжкий вред здоровью. — Сашка сплюнула с окна и выдохнула дым, глядя на улицу. — И к утру комиссионно подтвердить.

— Не надо. — Поморщилась я, подходя к ней и беря ее сигарету. — Заебало все. Антон, поехали домой.

Поблагодарив Сашку, мрачно покачавшую головой, мы пошли к машине. Тело ныло и болело. Особенно лицо. Где-то у меня должна быть мазь от ушибов. Первые полгода в стриптизе тяжелые, колени постоянно синие от полуперекатов и прыжков с шеста, от неправильных сходов и подъемов. Рубик доставал нам откуда-то целебные мазюки за пару дней рассасывающие синяки. Надо найти….

Поехали к Антону. Когда я вышла из душа, в кухне уже витал запах разлитого алкоголя. Отодвинула фужер с вином, требовательно протянув руку за его бокалом с коньяком. После третьей порции стало легче. После четвертой еще легче. Антон не настаивал на разговоре по душам, чем заслужил мою безмерную благодарность. Просто придвинув стул и положив мои ноги себе на колени, безостановочно, с напряженным выражением лица копался в телефоне. Потянулась и отобрала, положив на край стола.

— Голова болит? — негромко спросил он, тщательно пряча, загоняя в себя эхо жалости, ибо знал, что мне сейчас это не нужно. Меня жалеть не надо. Вообще не надо.

— Гудит. — Прислушавшись к себе, неохотно признала я.

— Сейчас.

Он ушел к себе в кабинет, чтобы спустя пару минут вернуться с четвертинкой, а то и меньше, таблетки. Я насмешливо приподняла бровь.

— У тебя есть запасная печень? — спросил он, щелкнув пальцами по моему стакану. — Так, хотя бы, без последствий.

— А поможет? — снова глядя на размер таблетки, спросила я.

— Не сомневайся.

Мы выпили еще. Тоже в тишине. Которая была так мне необходима.