Уровня этак двухсотого, а если поднапрячься и разыскать некоторые компоненты, да крови не пожалеть, то и трехсотого. Еще можно зомби поднять, душу только отловить подходящую, но тут за результат не ручаюсь, всякое может получиться – от мычащего идиота до создания, переполненного ненавистью.

Я задумался:

– Жалко… Зомби точно не надо. А вот голем… Умка, как ты думаешь, это не будет непочтительно к павшим – вновь вернуть их тела в строй? Встанут почетной стражей у ворот Первохрама, послужат еще правому делу…

Умка наморщил широкий лоб, затем наклонил голову к плечу, в чем-то копируя позу Неназываемого минутой ранее. Затем уверенно кивнул:

– Они не против!

Я вопросительно взглянул на Павшего, что, реально ответили?

Неназываемый лишь пожал плечами, мол, сам в непонятках. Затем бог еще раз, теперь уже действительно тщательно, осмотрел статую и вынес вердикт:

– Да будет так! Мне нужно будет подготовиться, однако кое-что я могу сделать уже сейчас. Умка, подойди сюда! Возьмись за ствол! Ну, в смысле за дубину!

Тролль вздрогнул, и даже чуть отступил назад:

– А… Можно?

– Нужно! – вполне серьезно подтвердил Павший.

Умка сделал пару шагов, несмело протянул руку и очень бережно обхватил могучими пальцами шершавый, испещренный сотнями царапин и вмятин, мифриловый ствол.

Неназываемый наклонился к уху статуи и зашептал что-то убедительное, прося и приказывая одновременно.

– Офигеть… – только и смог я произнести, увидев, как окаменевшие пальцы медленно, с натугой и рывками, разжались, отпуская древний артефакт.

Охнувший Умка подхватил дубину и потрясенно уставился на нее, держа на вытянутых руках.

– Владей по праву! – торжественно заявил Павший. – Оружие героев избрало себе нового владельца!

Подтверждая его слова, по ствольному блоку пробежала причудливая вязь рунного алфавита, сыпя искрами и пласт за пластом накладывая неведомые бафы…

Небеса возмущенно громыхнули, акустический удар весомо бахнул по ушам. Неназываемый зло осклабился, запрокинул голову вверх и повторил:

– По праву! Богам угоден этот дар!

Вновь громыхнуло, но уже гораздо тише, я бы сказал даже, бессильно. Павший улыбнулся и подмигнул, мол, знай наших! Макария не захотела оставаться в стороне, приложила тонкую ладошку на грубый ствол, и зеленая волна стекла с ее пальцев, добавляя ажурности в уже наложенные узоры. Изредка капли магии не находили себе должного места, и звонко ляпали на дорожку, при этом моментально впитываясь в, казалось бы, непроницаемый гранит. Секунда, и вековой камень вспучился, покрылся сетью трещин, выпуская наружу цепкие усики каких-то растений.