Коротко зыркнув на меня и явно будучи не в восторге от лезущего под руку зеваки, он неохотно буркнул:

– Артефакт делаю…

Мое благостное настроение испортить было не просто – травка, утреннее солнышко, собственный дворик, кофе, детский смех, ну, да я говорил уже. Поэтому намеку не внял, продолжил подтрунивать:

– Что-то тесто густовато, может, еще адаманта добавить?

Павший поднял на меня тяжелый взгляд, подействовавший, словно ведро холодной воды на голову, и, нехорошо улыбнувшись, ответил:

– Достаточно. Руку дай! Да не бойся, тебе понравится…

Я не очень уверенно протянул ладонь – для меня что-то мастерит, нужна примерка божественного колечка? Ага, как же… Неназываемый больно ухватил стальными пальцами за мышцу предплечья и коротким рывком бультерьера вырвал кусок плоти!

– Ай, блин! Ты чего?!

Бог, уже значительно повеселевший, многозначительно повел бровью:

– Хороший амулет без магии крови не создать…

– Ты это, подлечил бы меня? – попросил я обеспокоенно, с тревогой наблюдая за обильно кровящей и почему-то стремительно немеющей рукой.

Нанесенная божеством рана явно не собиралась тривиально регенерировать и затягиваться.

– Потерпи, ты ведь не просто плоть, ты часть сил своих отдаешь…

– Але, не согласный я ничего отда…

Запнувшись на полуслове, я следил за тем, как Павший, чуть скривившись, вырвал солидный кусок мышцы из собственного тела и торопливо принялся вмешивать его в ставшую почему-то перламутровой массу. Ого, что-то солидное намечается, мифрил, адамант, плоть бога! Надо бы рецептик записать.

Тут я углядел, что скатывающиеся по божественной длани кровавые капли на лету превращаются в крохотные рубины и теряются среди густой травы. Ух, наверняка ценнейшая штука, как бы их подобрать незаметно?! В моей голове уже вовсю гремел хомяк, спешно роясь в виртуальном чулане в поисках самой огромной банки и алчно нашептывая мне на ухо: «Божественная кровь! Миллионы, нет, миллиарды золотых!» Ага, блин, триллионы… Сильно сомневаюсь, что Павший обрадуется, если я к нему сейчас с мензуркой полезу… Особенно учитывая то, что онемение уже дошло до плеча и неотвратимо ползло дальше, на секунду перехватив дыхание и заставив сердце бешено застучать в груди.

– Триста одиннадцатый… – тихонько засипел я. – Чего-то мне реально хреново, тело немеет.

Бог внимательно посмотрел на меня, затем кивнул.

– Ты знаешь, так даже лучше. Посиди пока. И кстати, не называй меня так больше. Это звучит как «сперматозоид» или, в лучшем случае, «эмбрион». И хотя именно им я был на том этапе своего развития, но акцентировать на этом внимание не стоит.