Но вот это, – Ника протянула, кивая на первый же снимок около нас, – просто загляденье. Чудесно, восхитительно! Я поражена, что можно вот так снимать. А девушка… Она такая красивая. Как нимфа или эльфийка. Великолепная работа!

Я обернулась, чтобы рассмотреть фотографию. Ника была права, и я не могла не согласиться. Но меня все еще не отпускало волнение, нахлынувшее в тот самый миг, когда сменилось освещение, и мы стали зрителями на эксклюзивной выставке именитого фотографа, который тоже каким-то чудом испарился из общего зала. А ведь совсем недавно я слышала его голос.

Осторожно оглядевшись, стала искать Натана. Но его нигде не было. Не было и Йохана. Наверное, они решили поговорить? Черт, как же я ненавижу такое состояние – стоишь, крутишь головой по сторонам и ничего не понимаешь.

– Ого, кого я вижу!

Голос Ники вновь привлек мое внимание. Она дернула за рукав и кивнула на проходящую по залу высокую стройную блондинку. Та шла, покачивая округлыми бедрами, улыбалась алыми пухлыми губами и любезничала со всеми мужчинами, которых встречала на пути.

– Кто это? – в монолог Ники вклинилась Рокси, поглядывая на блондинку.

– Бывшая Кира.

Рокси криво хохотнула.

– Какая по счету? У них номерки есть или бирки?

Вероника скривилась в ответ и, нагнувшись к нам, пробормотала:

– Он с ней дольше всех встречался. Какая по счету без понятия, но точно знаю, что она в свое время положила глаз на Марка и была подругой Леры.

А вот тут мы вместе изумленно выдохнули.

– Ничего себе, – проговорила Рокси. – Как тесен мир.

– Не то слово, – отмахнулась Ника. – Они с Лерой учились в одной школе, потом приехали вместе поступать. Дружили, пока не появился Марк. Кажется, из-за него они поссорились. Причем тогда эта выдра встречалась с Киром. Вот такие дела.

– Братец твой тоже хорош, – пожала плечами Рокси, оборачиваясь к нам. – Та еще заноза в заднице.

– И не говори! Я уже устала с ним. Все устали. А он никак притормозить не может."

"Ника погрустнела, и мне стало жаль ее. Мы все давно не дети, многие уже женаты и обзавелись собственными детьми, домами, бизнесом. И лишь Кирилл отказывался принимать свой возраст и положение в обществе и оставался балагуром и бабником. Пожалуй, Ника была права – он неисправим. Я переживала за него не меньше, потому что все мы друзья, несмотря на то, что бывали у нас и размолвки, и недопонимание. Но Кир действительно мог навредить себе, если не остановится.

– Чем он сейчас занимается?

– Тем же самым: прожигает свою жизнь, гуляет, веселится и не заботится о завтрашнем дне.

– Ник, не переживай.

Она кивнула и положила ладони на плоский живот. Пока еще плоский. Мы обе понимали – нервы ни к чему хорошему не приведут, и ей стоит в первую очередь позаботиться о себе.