Майер поздоровался, и голос его звучал вполне привычно, зато Ника пискнула как мышка, округлила еще больше глаза, уставилась на наши переплетенные пальцы, потом взглянула на меня и улыбнулась. Странно как-то улыбнулась. Не так, как обычно. Было что-то чужеродное в ее эмоциях, словно Ника хотела бы и порадоваться, но не могла. Неужели Рокси все-таки им рассказала? Всё-всё?!

Я вдохнула поспешно, воздух обжег легкие и в груди неприятно защемило. Продолжая улыбаться, внутри вся зазвенела."

"Уйти. Уйти поскорее.

Не видеть их, не слышать их голосов.

Нельзя делиться своим счастьем, нельзя! Иначе затопчут, уничтожат, заберут…

Так страшно потерять его…

Положение спас чужой голос.

Свет погас. Все обернулись и увидели, как медленно засияли стены, а вместе с ними фотографии.

Я оборачиваться не торопилась. Натан осторожно переместился, вынуждая меня последовать за ним.

– Все будет хорошо, – прошептал он, склонившись к моему уху.

За спиной послышался тихий, но удивленный выдох. Скорее всего, Ника. Кто же еще мог так реагировать?! И ее отнюдь не интересовали фотографии, которых было не так уж и много.

Нику изнутри сжигало любопытство и сомнение, а меня – страх. Но голос Натана успокаивал. Вновь и вновь.

Он словно мое личное спасение от всех бед.

Доверившись его обещаниям, я кивнула и взглянула на снимки. Тот, кто говорил, меня совершенно не интересовал. Все внимание неожиданно сосредоточилось на лице девушки. Утонченное, светлое, такое красивое, что невозможно не влюбиться с первого взгляда. Невозможно не смотреть.

– Не может быть, – прошептала я, но за гулом голосов меня навряд ли кто-то мог услышать.

Сомкнувшаяся рука на моем локте вынудила меня вздрогнуть и сдержать возмущенный вскрик.

Натан впился пальцами в кожу, словно пытаясь раздробить кости. Я остро ощутила боль, а он… Он словно не видел ничего вокруг. Зрение расфокусированное, лицо неживое, губы тонкие и напряженные. Я не видела его таким. Никогда.

Миг боли закончился, и лицо Натана стало прежним. Невозмутимое выражение вернулось, и черты, заострившиеся и превратившие его в пугающего хищника, стали мягкими и успокаивающими. Будто секундой ранее ничего не произошло, и я даже усомнилась в том, что видела, но взглянув вновь на первый же ближайший снимок, поняла – нет, мне не померещилось.

Со всех фотографий, развешанных на стенах, на меня смотрела Лиза Матвеева.

Не может быть…

Глава 24

Я продолжала смотреть на снимки и не верила своим глазам. Как такое вообще могло произойти? Как эта запуганная хрупкая девушка, находящаяся на грани, вдруг стала звездой выставки известного фотографа? Как?

Мысли роились и гудели. Голоса, запахи – все смешалось в дикий коктейль, от которого разболелась голова.