Поэтому когда Эмма, завернутая в огромный халат, скрывающий даже колени и запястья, вышла из ванной комнаты, Натан уже застегивал последнюю пуговку на рубашке.

– Уходишь? – ее голос чуть дрогнул, или Натан ошибался.

– Да, мне пора.

– Почти два часа ночи. Уверен, что пора?

Он покачал головой.

– У меня самолет в семь. Я не могу остаться.

Расправившись с последней пуговкой, Натан поднял глаза и заметил, как Эмма резко отвернулась. Он чувствовал на себе ее взгляд, но стоило их глазам встретиться, как она всегда отворачивалась.

– Ты не говорил, – Эмма пожала плечами, – что улетаешь.

– Ты не спрашивала.

Она хмыкнула, но проигнорировала его замечание. А ведь она действительно никогда не интересовалась его жизнью. Если они и переписывались, то Натан всегда задавал вопросы, и лишь после этого Эмма могла о чем-то поинтересоваться. Из вежливости.

Натан сглотнул.

– Ну вот, теперь спрашиваю, – неожиданно вскинув голову, Эмма уставилась на него. Темные, почти черные волосы, облепили щеки и шею.

– Улетаю на один день. Как вернусь, загляну.

Эмма кивнула и вновь ничего не спросила.

Натан вышел из спальни, на ходу поправляя одежду.

Эмма шла следом.

– Ты же позвонишь? – до него донесся обеспокоенный голос.

Натан замер и не решался обернуться. Казалось, если он взглянет на Эмму, то она возьмет свои слова обратно.

– Позвони, как доберешься. Или напиши.

– Хорошо."

"Он продолжил собираться. Эмма стояла все там же – на безопасном расстоянии, комкая ворот халата, и молчала. Натан ушел. Вновь.

Дверь за его спиной захлопнулась. Он остановился на лестничной площадке и прислушался. Все повторялось. Раз за разом.

Воспользовавшись лестницей, Натан спустился и открыл подъездную дверь.

Порыв холодного ветра ударил в лицо. Осень вступила в свои права, и мужчина потуже затянул края пальто и быстро добрался до своего автомобиля, припаркованного через несколько рядов от подъезда. Оказавшись в салоне, он завел мотор и достал телефон.

Натан не солгал. Его самолет улетает в семь. Только не утром, а вечером, поэтому времени у него было предостаточно, но оставаться с ней он больше не мог. Потому что находился в шаге от того, чтобы начать задавать вопросы.

Она слишком глубоко сидела под кожей. Там, куда Натан никого и никогда не пускал.

Взглянув еще раз на гаснущий экран, он в пару касаний набрал номер брата.

Единственный человек, с которым Натан еще мог быть откровенным, даже если вся их откровенность сходила до сомнительных шуток.

Йохан ответил не сразу.

– Алло, – протянул он, отвечая, через пять гудков.

– Отвлекаю? – Натану показалось, что стоит быть чуточку учтивым, если он хотел получить от брата ответ на вопрос, который еще предстояло задать.