Натан переместил ладонь с ее плеча, такого хрупкого даже под его изящной ладонью, и дотронулся до подбородка. Острая кость челюсти уперлась в его пальцы.

– Ты же меня слушала?

Она, не сопротивляясь, немного подняла голову и встретилась с его глазами. Лишь на миг между ними образовалась связь, которую Лиза немедленно разорвала.

– Умница. А теперь присядь и послушай меня еще раз.

Лиза шумно сглотнула. Ее челюсть дернулась под пальцами Натана. Но он так и не опустил руку. Продолжая рассматривать подрагивающую фигурку девушки, Натан злился. Он не понимал, когда упустил момент, когда не заметил, что происходило с хрупкой Златовлаской.

Он привел ее в агентство, он должен был нести за нее ответственность, а теперь Лиза дрожала в его руках, обнимая еще не рожденного ребенка.

– Простите меня, Натан…"

"– Прекрати, – голос мужчины повысился, и Лиза немедленно закрыла рот. Лишь сорвавшееся следом дыхание могло подсказать мужчине, что она на грани.

Убрав руку с подбородка, он вновь положил ладони на плечи и с усилием посадил Лизу на посетительский стул. Она тяжело опустилась, подгребая под себя ноги и продолжая яростно оплетать дрожащими руками живот.

Натан, рассматривая девушку, которая будто хотела превратиться в точку и исчезнуть, нахмурился. Ему не нравилось то, что происходило с ней. Надломленная, она растеряла свою уникальную красоту. Ту кротость, ту безмятежность, в которую некогда Натан влюбился, если он, конечно же, умел испытывать подобные чувства. Нет, скорее всего, это была некая одержимость ее исключительностью. Он видел в Лизе будущую звезду, ту, которая могла перевернуть складывающиеся предпочтения публики. Лиза могла бы вернуть искреннюю красоту, неподдельную, чистую как глоток родниковой воды.

Но он все потерял, потому что в некий момент упустил девушку из своих рук.

И вот она сидела в его кабине, отчаянно пряча глаза и боясь вымолвить хоть слово, а если и могла что-то сказать, так бесконечное «простите».

Натан отошел от девушки, продолжая наблюдать за ней. Взял стоявший в нескольких метрах от них стул и подтащил тот поближе к Лизе. Поставил стул практически рядом с ней, опустился и положил свои ладони на нежные кисти с длинными красивыми пальцами. Но ее руки больше не были красивыми.

Лишь сейчас Натан заметил, как изменились пальцы девушки. Кожа побелела, огрубела, ногтевые пластины были изгрызены. Никакого розового лака и изящной формы овала. Он поднял взгляд, подмечая треснувшую красоту девушки: бледная кожа с проступающими венами, руки тонкие, выступающая ключица. Волосы, благодаря которым получила она негласное прозвище Златовласка, теперь были неряшливо зачесаны и собраны в кривой хвост на затылке.

– Лиза, – прошептал Натан, сжимая ладонь девушки, – ну же, взгляни на меня.