Келлер проходил между ними быстро, никому не глядя в лицо, преодолевая стремление заткнуть нос, прекрасно осознавая, насколько неуместно выглядят его итальянские замшевые туфли и английский габардиновый пиджак в такой обстановке. Путь до комнаты Дэнни он проделал, всего опасаясь, а когда вошел, застыл на пороге, не в силах справиться с вонью."

"При свете одинокой лампочки, свисающей с потолка, он увидел, как Индиана склоняется над постелью, обтирая больному лицо мокрым полотенцем. «Мы должны отвезти его в больницу, Алан. Нужно надеть на него штаны и рубашку», — скомандовала она. Рот у Келлера наполнился слюной, к горлу подступила тошнота, но отступать было некуда, нельзя было струсить в последний момент. Стараясь не запачкаться, Келлер помог Индиане вымыть мечущегося в бреду больного и одеть его. Дэнни был худенький, но в том состоянии, в каком он находился, весил как баранья туша. Вдвоем они подхватили его и потащили, то на руках, то волоком, по длинному коридору, потом по лестнице, ступенька за ступенькой, до первого этажа, под глумливыми взглядами жильцов, которые попадались навстречу. Наконец у дверей дома они посадили Дэнни на тротуар рядом с мусорными бачками; Индиана осталась с ним, а Келлер побежал за машиной, которую оставил в двух кварталах отсюда. Когда болящий изверг струю черной желчи на сиденье золотого «лексуса», Келлеру пришло в голову, что можно было бы вызвать «скорую помощь», но Индиана эту мысль отвергла: вызов обошелся бы в тысячу долларов, а у Дэнни не было страхового полиса.

Д’Анджело провел в больнице неделю, пока врачи не справились с воспалением легких, кишечной инфекцией и повышенным давлением, и еще одну — у отца Индианы, который вынужден был скрепя сердце ухаживать за больным, пока тот не встал на ноги и не вернулся в свою трущобу и к своей работе. В то время Блейк Джексон практически не был с ним знаком, но согласился забрать его из больницы после выписки, потому что об этом попросила дочь, и по той же причине приютил его у себя и ухаживал за ним.

_____

Первое, что привлекло Алана Келлера в Индиане Джексон, — это облик пышнотелой сирены; затем — ее заразительный оптимизм; в итоге эта женщина нравилась ему, поскольку в корне отличалась от тощих нервозных дамочек, обычно его окружавших. Келлер никогда бы не признался в том, что влюблен: что за пошлость, стоит ли подбирать слова для чувств. Довольно того, что он наслаждается временем, проведенным с Индианой, заранее назначенным, ничего спонтанного.