Сейчас он решил промолчать — все-таки это он забыл купить масла.

Снова на его лице возникла слегка самоуверенная улыбка, и жена насторожилась.

— Что там у тебя? Рассказывай! — она смотрела ему прямо в глаза.

— Дело дали! — признался наконец Виктор. — Настоящее!

— А паек когда дадут? — спросила Ира. Виктор вздохнул.

— Тебе только паек, а все остальное по боку… Завтра паек. Кстати, там и масло будет, килограмм.

— А еще что?

— Гречка, сгущенка, рыбные консервы, селедка… Все то же самое.

Несколько минут они ели молча, потом жена, почувствовав себя в этот раз виноватой, по-собачьи заглянула в глаза Виктору.

— Так что там за дело тебе дали?

— Убийство, — с гордостью ответил он.

— О Господи! — выдохнула Ира. — Ты же никогда таким не занимался! Это не опасно?

— Это отлично! Если раскопаю — ценный подарок, звание, больше денег.

Понимаешь?

— А кого убили-то?

— Еще не знаю, завтра с утра получаю бумаги… Мне только вечером сообщили."

"Ира кивнула. Она посмотрела на мужа с любовью и жалостью. Трудно было ей представить, что такому щуплому, невзрачному, но такому любимому мужчине поручили расследовать настоящее убийство. Вон в кино те, что за убийцами гоняются, всегда крепкие, накачанные, высокие или коренастые. А в жизни, выходит, все не так. Последняя мысль ей понравилась, и она повторила про себя: «А в жизни все не так!»

Из комнаты донесся детский плач.

Ира спохватилась.

— Поставь чайник, а я пока ее покормлю.

— Сколько у тебя дел в производстве? — спросил утром Виктора шеф.

— Двадцать семь.

— Что-нибудь серьезное есть?

— Семь ограблений в лифте, четыре квартирных кражи, поджог коммерческого киоска, остальное — мелочи…

— Завтра получаем стажеров из высшей школы милиции, передашь все им. Пять человек прибудет, можешь одного выбрать себе в помощники.

Виктор стоял перед заваленным бумагами столом, за которым сидел в крутящемся офисном кресле Леонид Иваныч, он же майор Крысько, он же между своими — Крыса, однако с уважением и почти с любовью.

Майор в пятьдесят пять и до смерти майор. Иными словами, из породы вечных майоров, которым совершенно наплевать на свое будущее. У Леонида Иваныча его наплевательство в сторону будущего выражалось в вечной непричесанности, да и брился он нерегулярно. Трудно сказать, следил бы он за собою лучше, если бы получил подполковника. Скорее всего нет. В этом возрасте уже не изменяют привычкам или их отсутствию.

— Ну ладно, держи дело, просмотри, потом зайдешь ко мне! — сказал он усталым голосом и кивнул Виктору на дверь.

С папкой в руках Виктор зашел в свой кабинетик с треснутым стеклом окна, через которое в ветреное время просачивался мощный сквозняк. В кабинете сел за свой стол. Бросил взгляд на два пустых стола, стоявшие под стенкой.