Дора без малейшего возражения вылила мне остатки вина и встала, чтобы принести новую бутылку.

— Беатрикс, прошу, пока не усердствуйте с алкоголем, — в тот же миг впервые за долгое время подал голос Янор и искоса глянул на меня. — Я понимаю, что вы пережили большое потрясение, но потерпите немного. Полагаю, Себастьян захочет с вами переговорить. Желательно, чтобы при этом вы были в состоянии связать хоть пару слов.

— Себастьян здесь? — переспросила я, как ни странно, ощутив мгновенное облегчение.

Янор не успел ответить, поскольку в следующее мгновение со стороны порога сухо прозвучало:

— Естественно.

Я порывисто обернулась на звук знакомого голоса. Себастьян стоял, привалившись плечом к дверному косяку и скрестив на груди руки. При виде меня он чуть улыбнулся и слегка наклонил голову, приветствуя, однако уже через секунду его лицо вновь окаменело. Лишь на самом дне зрачков плясали искорки затаенной ярости.

— Я закончил осматривать место преступления, — будничным тоном уведомил присутствующих глава Тайной канцелярии и сделал шаг вперед. Он тяжело посмотрел на Дору, и моя компаньонка, замершая было в нерешительности при его появлении, вновь захлопотала около барного столика, видимо, решив, что новому гостю тоже не помешает что-нибудь выпить.

Себастьян терпеливо дождался, когда ему поднесут бокал, до краев наполненный янтарно-тягучей жидкостью с пьянящим ароматом меда и полевых цветов. Затем глазами показал Доре на дверь, и компаньонка торопливо покинула комнату, вновь не издав ни звука. Я лишь покачала головой при виде такой удивительной покорности. Я очень люблю Дору, но порой ее любопытство и настырность переходят все рамки. Хотя с Себастьяном особо не поспоришь, тут я ее понимаю. Тем более когда он в столь мрачном настроении.

Едва только дверь за ней закрылась, Себастьян подошел ближе, но садиться не стал. Вместо этого он оперся одной рукой на спинку кресла, в другой продолжая держать бокал.

— Рассказывай, — коротко приказал он, и я невольно склонила голову под тяжестью его взгляда. Почему-то захотелось плакать.

— Я не поняла, что произошло, — затараторила я, чувствуя себя так, будто меня уличили в чем-то недостойном. — Я возвращалась от портнихи. А тут он стоит… Спросил, я ли Беатрикс Ильен, и сказал, что, мол, у него для меня подарок. А потом… потом… — И я, всхлипнув, замолчала, поняв, что рискую самым позорным образом разрыдаться.

— Почему ты не наняла карету? — Казалось, что температура в жарко натопленной комнате моментально опустилась до уровня замерзания воды — настолько ледяным был тон у Себастьяна.

— Не знаю, — растерянно призналась я. — Точнее — не подумала как-то. Тут же совсем рядом. И потом, хотела немного прогуляться и подышать свежим воздухом.