Правда, намного сильнее и опытнее тебя».

— Если это тот, о ком я думаю, то он найдет нас! — Я с испугом заломила руки. — Нам надо бежать! Сейчас же, немедленно!

— Успокойся! — резко осадила меня Ларашья. — Сейчас дождь. Вода с неба смоет наши следы. Никакая магия не поможет найти тебя в такую погоду. И потом, ты еле стоишь на ногах. Все равно далеко не уйдешь.

— Да, но гроза скоро пройдет, — уныло возразила я, прислушиваясь к буйству стихии. — И тогда… О небо, что же делать?

— Искать защитника, — пробурчала Ларашья, развернулась ко мне и пребольно схватила за плечи, хорошенько встряхнула, строго глядя в глаза: — К кому ты ходила во сне?

— Что? — переспросила я, не ожидая подобного поворота.

 — Но откуда…

— Знаешь, почему нас называют перекидышами, а не оборотнями? — Ларашья покачала головой, оборвав так и не заданный вопрос. — Потому что наш дар — скользить между двумя мирами: миром людей и животных. Мы не меняем внутренней сути, мы лишь изменяем облики. Нам дано видеть очень многое. Намного больше, чем могут представить люди. И я знаю, что этой ночью в моем доме оставалось лишь твое тело.

Где гуляла твоя душа? И кого она видела? Ведь когда я разбудила тебя, ты пахла иначе. Намного сильнее, чем обычно.

Я смутилась от таких слов. Нет, я понимала, что Ларашья имеет в виду магию. Видимо, она чувствовала именно ее при помощи обоняния. Но прозвучало все таким образом, будто я плохо заботилась о личной гигиене.

— Ты сумеешь послать зов тому, с кем встречалась? — спросила Ларашья."

"— Не уверена. — Я растерянно покачала головой. — Понимаешь, я только учусь пользоваться даром. Иногда у меня все получается идеально, но чаще всего…

И я виновато пожала плечами.

— Попробуй, — настойчиво посоветовала Ларашья. — Все равно иного выхода нет.

Магический огонек, плавающий над нашими головами, окончательно погас. Я уставилась во мрак, силясь сообразить, как осуществить предложенный план. Раньше я всегда связывалась с Себастьяном при помощи зеркала. Но где его найти в этой пещере?

— А ты знаешь, Артемия сейчас живет именно у моего знакомого, которого я навещала этой ночью, — вдруг проговорила я, продолжая таращить глаза во тьму и усердно пытаясь представить обстановку спальни Себастьяна.

— Правда? — В голосе Ларашьи проскользнули странные нотки. — Интересно…

Продолжить она не успела. Что-то изменилось вокруг. Я внезапно ощутила, как мрак стал плотнее, физически осязаемым. А в следующее мгновение он взорвался ослепительным белым пламенем. Я вскрикнула, прижав ладони к глазам, чтобы хоть как-то их защитить. После полной темноты свет был особенно болезненным.

Рядом зарычала Ларашья, превращаясь, но тут же взвизгнула, словно напроказничавший щенок.