Их соединяют анкерные железные балки, уходящие вверх, чтобы там стать частью эйфелевского каркаса. Таким образом, статуя и пьедестал являются единым целым. По сути это…

– Дождётесь, будет с вашей статуей как с Торговым центром! Уж я постараюсь! – люто пообещал Панафидин и покосился на Азиата.

В это время раздались голоса и застучали ноги по ступеням – наверх подтягивалась новая группа. Первой на площадку поднялась дама в котиковом манто и сетчатых колготках. С избытком наштукатуренная, она была, кажется, ещё и подшофе.

– Мужчина, угостите папиросой, – на скверном французском обратилась она к Азиату, заметила едва уловимый жест и переключилась на Панафидина.

 – Мужчина, не хотите развлечься? Мужчина, я очень развратна…

Самым вульгарным образом прижалась к нему, уцепилась за шею, шепнула сосредоточенно, одними губами в ухо:

– Вам привет от шефа. Правила игры меняются – теперь все средства хороши. Повторяю, цель оправдывает средства. Действуйте со всей возможной решительностью, но не без осторожности. Так, чтобы комар носа не подточил. – Резко отстранилась, фыркнула, тронула рукой подол.

 – У меня здесь поинтересней будет, чем у этой медной истуканши. Не под тот подол заглядываешь, ты, нехороший. Не под тот.

Сделала кокетливую гримаску, вроде шутливо погрозила пальчиком и исчезла, смешалась с толпой. Этакой дешевой провинциальной актрисой в скверном, тем не менее тщательно срежиссированном фарсе…

– Ну, не зря ноги топтали, – выдохнул с облегчением Азиат. – Это дело, дорогой партнёр, надо бы отметить. Предлагаю пообедать в Чайна-тауне, в «Голубом драконе». Там такие морские гребешки в кляре, с овощами и грибами.

По-шанхайски. А какие там устрицы…

– Бог в помощь, партнёр, приятного аппетита, – неожиданно подобрел Панафидин. – Смотрите только, устрицами не отравитесь. А я, пожалуй, пообедаю в самолёте. Если правила игры изменились, то ответный ход… – лицо его сделалось мечтательным, – мой. И, естественно, с козырей…

Варенцова. Обойдёмся без танка!

– Господи, маленький, что с тобой? – вскинулась на диване Оксана. – Заболел?..

А что тут спрашивать, ясное дело, что заболел. Третьего дня, как бы давая сигнал «SOS», он злостно написал на пол, чего за ним давно уже не водилось.

Вчера упорно отказывался от еды… А сейчас вот заорал – хрипло, болезненно, с надрывом. Сейчас – это в шесть часов утра.

Боль скорчила беднягу в три погибели рядом с туалетным лотком. Что характерно – абсолютно сухим…

«Так…» Оксана не стала заламывать руки, лить слёзы и делать тому подобные глупости. Появившуюся проблему следовало решать, а все неконструктивные действия – отставить как таковые.