На чужом хрену в рай…"

"Домой Наливайко отправился с обеда. А что? Терять ему здесь было уже нечего, кроме своих цепей. И можно не притворяться, будто он не знал, не ведал, что именно к этому всё и шло, последние полгода – уж точно. А то не замечал и не видел, как оно сплошь и рядом делается в науке. Когда заходит речь о раздаче фитилей за обнародование слишком безумных идей, начальство, как правило, предпочитает оставаться в сторонке. Либо, вот как сейчас, спешит забежать с наказующими розгами вперёд паровоза. Зато, если вдруг доходит до Нобелевской за те же безумства, начальство отправляется заказывать смокинги, а непосредственные разработчики тихо выпадают из наградной ведомости. А ты чего хотел, Василий Петрович?..

«Да ничего я уже не хочу, – мрачно размышлял Наливайко, глядя, как потрясённые сотрудники снимают с цепи боксёрскую грушу. – Не жалею, не зову и не плачу. Блин, хватит с меня…»

Действительно, душу почему-то не сводило спазмами обиды и боли, аннулированный завлаб ощущал только апатию и усталость. Когда он вдруг вообразил собственный портрет рядом с изображением Зильберкройца – седая борода веником, свирепый взгляд, кулачище вминается в латаный-перелатаный кожаный бок, – ему стало почти смешно.

«Ладно, хоть не тачку катать отправляют, как отца-основателя, а просто домой. И на том спасибо, родная страна…»

Автомобиль у Наливайко был самый что ни есть российский, без изысков и излишеств. Он ездил на «Уазике», да не на каком-нибудь там «Патриоте» (для обладания которым, по нашему скромному мнению, надо быть действительно выдающимся патриотом), а на самом что ни есть «козлике» защитно-болотного цвета. Причём экземпляр Василию Петровичу попался явно в исключение из правила, гласящего, что владельцу «УАЗа» следует для начала обзавестись собственной ремзоной. Бесхитростный железный работяга был способен пройти где угодно, да ещё и на семьдесят шестом, сдюживал, сколько в него ни нагрузи, и на дороге никому не резал глаз. Чай, не шестисотый «Мерс» колера «чёрная жемчужина»…

Впрочем, похоже, сегодня звёзды сошлись для Василия Петровича особенно неблагоприятно. Едва он успел вывернуть на Гражданский, как в хвост ему пристроилась «десятка» с мигалкой.

– Водитель «УАЗа», приказываю остановиться! – раскатилось над Кушелевкой. – Водитель «УАЗа»! Приказываю…

Делать нечего. Наливайко мигнул поворотником, ушёл вправо и послушно остановился. Вытащил права и страховку, опустил стекло и со спокойствием философа староэллинской закалки принялся ждать.

– Здравствуйте, – вскоре прозвучало снаружи. – Инспектор дэпээс обэ дэпээс гибэдэдэ гувэдэ, старший прапорщик Козодоев. Документы.

Гаишник был явно не из тех, которые бросают свою машину между пьяным «КамАЗом» и автобусом, перевозящим детей.