Оказывается, там не только проверяли качество сварки, но ещё и размышляли над полученными результатами и даже пытались теоретизировать. Вплоть до подкопа под фундаментальные основы и покушения на краеугольные принципы.

Делегация фонда во главе с бароном Макгирсом побывала в лаборатории, ознакомилась с результатами, прослезилась над чудовищной, кустарной, но тем не менее работающей установкой. Пошли всё более деловые разговоры о выделении денег…

Ах, читатель! Надо ли пояснять, что с этого момента унылый производственный роман, кратенько сверкнув сказкой про Золушку, плавно перешёл в стадию детектива?.. Мы не будем перечислять, какая была приобретена движимость и недвижимость, в том числе на острове Кипр. Скажем только, что вместо лаборатории диагностики возник целый НИИСиПо – Институт изучения силовых полей во главе с академиком Ветровым при соответствующем кабинете и служебной «Вольво», а доктор наук Наливайко так и остался завлабом при всё той же, хотя и модернизированной, установке."

"– Проходи, Василий Петрович, садись, – сказал ему академик. – Нужно поговорить. Очень, очень серьёзно поговорить…

Про Дария Ветрова любили писать журналисты. На какой такой мёд они к нему слетались, нам доподлинно неизвестно. Знаем только, что в каждой статье непременно наличествовала фраза, будто в подначальном ему институте сотрудники любят называть «своего академика» именем ефремовского героя из «Туманности Андромеды» – Дар Ветер. Прочитав это в самый первый раз, означенные сотрудники весьма удивились, а кто-то языкастый имел глупость предположить, уж не с Наливайко ли журналист директора перепутал. Народ похохотал и забыл, а секретарша Валечка тайком побежала предупреждать Наливайко о возможной грозе, и только поэтому должность, на которой трудился острослов, удалось отстоять.

В итоге теперь, когда Василий Петрович встречался с директором, ему каждый раз помимо воли казалось, будто «Дар Ветер» всё время сравнивает себя с ним. И, естественно, злится.

Ну вот скажите нам, кто это придумал, будто настоящий ученый муж должен ходить непременно в очках, со сколиозом, с кривым галстуком и на пороге инфаркта? Ему бы Наливайко показать. Вот уж в ком Иван Ефремов, певец гармонии духовного и физического, сразу распознал бы своего персонажа! Двухметровый, могучего сложения, Василий Петрович крестился здоровенной гирей, дружил со штангой и, собрав седую гриву резиночкой на затылке, с азартом волтузил боксерскую грушу. Раньше эта груша висела у него прямо в лаборатории, рядом с недоделанной установкой, и, говорят, немало способствовала прогрессу науки. Теперь, когда в институт зачастили иностранные делегации, грушу пришлось убрать – мало ли, вдруг превратно поймут.

– Слушаю вас, Дарий Борисович.