Интересно, он до всего этого сам допер или где-то вычитал?

Потом курсанты ужинали, слушали ещё одну лекцию, по ботанике. О диких съедобных и лекарственных растениях. Ну, это было неинтересно. Вовец сам мог такую прочитать. С ходу, без отрыва от колодки. Он бы ещё добавил кусок о ядовитых растениях, условно-съедобных грибах и природных красителях. Он отвлекся, вспоминая, что съедобного и полезного произрастает в таких болотах. Получалось немного. Скудна флора гиблой местности.

А курсанты, между тем, гуськом ушли в заросли тростника. Не иначе, на практику. Вовец перегнулся через бревно, зацепил кончиками пальцев край пластыря и оторвал верхнюю сторону от губы.

Операция оказалась неожиданно болезненной, но приходилось терпеть. Пластырь остался висеть под нижней губой.

– Саша, – тихонько позвал Вовец, – Орлов, слышишь меня?

Тот чуть заметно кивнул.

– Это я, Вовец. Вспомнил меня? Я из четвертого цеха, станочник. Вспомнил?

Орлов снова кивнул, но уже несколько бодрей.

– Попробуй дотянуться до рук и снять пластырь.

Тот попробовал. Вовцу было ясно, что Орлов испытывает страшные муки. Его избитое тело плохо повиновалось, а каждое движение причиняло боль.

Наконец он сумел зацепиться и со стоном откинулся назад. Облизал губы и тихо прошептал:

– Хана.

– Кому? Нам, что ли?

Орлов еле заметно кивнул. Расслабленно закрыл глаза, судорожно вздохнул, и лицо его исказала гримаса боли.

– Что, сильно болит? – сочувственно спросил Вовец. – Пытали?

– Нет, – чуть мотнул головой Саня, – тренировались…

Вот оно что. Вся эта зондеркоманда отрабатывала на нем удары и приемы. У Вовца волосы на голове зашевелились. И сердце дрогнуло. Он представил, с каким животным садизмом за него примется белобрысый Кролик…

– Пить хочется, – еле слышно прошептал Орлов, опять судорожно вздохнул и напрягся, словно сдерживал кашель, раздирающий грудь.

Из заплывшего глаза на щетинистую грязную щеку выпала слезинка.

– Может крикнуть, пусть воды принесут? – предложил Вовец.

– Нет, лучше молчи… Как нибудь перетерплю… А ты как тут…?

– Тебя искал. Кучер в милицию отправился заявление делать о твоей пропаже, а я к островку на каяке подошел, смотрю – другие пацаны дежурят. Я их в лоб и спросил. В общем выскочила моторка и за мной… – Вовец помолчал.

– А ты как здесь оказался?

– Лодки увидел… за островом… на болоте… спрятаны…

Ему трудно было говорить. Похоже, не только лицо, все тело представляло один сплошной синяк. И он причинял боль при малейшем движении. Орлов перегнулся через бревно и снова прилепил к губам пластырь. Вовец последовал его примеру.

Он сидел, откинувшись назад, как бы повиснув на зажатых в колодках руках, и ему не хотелось быть ни мальчиком для битья, ни боксерской грушей, ни мешком с опилками.