У Салкина какие-то мережки водились, он и сам умел рыбу ловить, но избаловался на руководящей должности, предпочитал, чтобы кто-то другой делал черную работу – выметывал, выбирал, рукава мочил и пальцы студил. Он собирался что-то праздновать, вот и решил, видимо, подстраховаться, начинку для пирогов гарантировать. А так бы они вдвоем с Савватеевым ловили. Как-никак, у Салкина имелась легендарная анисимовская карта.

Анисимов почти сорок лет прожил на озере, то сторожа пионерский лагерь, то дом рыбака областного общества охотников и рыболовов. Озеро знал, как свою квартиру: где какая рыба держится и когда, какое дно, течения, донные родники и омута. Все эти данные он нанес на большую карту озера и иногда в подпитии демонстрировал её рыбакам. Те сходили с ума от подобного зрелища. А потом прошел слух, что за ящик водки Анисимов дает переводить на кальку свою знаменитую карту. И тогда понеслись к дому рыбака целые кавалькады легковушек, набитые водкой. Но опоздали, умер Анисимов, перепил лишнего. Запасов водки у него под кроватью и в шкафу хватило на поминки, на девятый и сороковой дни. А карта пропала, кто-то спер. Вот тогда и выяснилось, что по крайней мере десять калек-копий существует. Обладатель такой карты почти всегда был с уловом.

В четыре часа, усталые, голодные, со слезящимися глазами, они причалили к дачному пирсу. В коттедже их дожидалась жена Салкина. И обед их уже дожидался. За обедом Вовец снова принялся выяснять, какие сети были у хозяина и где они сейчас. Оказывается, сеть, найденную в разбитой лодке, принесли сюда. Она была совершенно сухой, и Салкина закинула её в ""рыбацкую"". Оказывается, в цокольном этаже рядом с кухней имеется такая комнатка без окон, чулан по сути, где хранятся разные рыболовно-охотничьи причиндалы. Она и называется рыбацкой.

После обеда Вовец с Селифаном туда отправились. Чуланчик потряс их, как Али-Бабу пещера сокровищ. Под потолком на кронштейнах висел одноместный пластиковый каяк. Целых три лакированых новеньких весла к нему располагались чуть ниже. Одну стенку сплошь закрывала коллекция спиннингов и удочек. От бамбуковых до импортного углепластика. На стеллаже лежали в образцовом порядке, упакованные в чехлы, палатки, спальные мешки, резиновые лодки и разное туристическое снаряжение. Под стеллажом носочками в одну линию выстроились резиновые сапоги и валенки с калошами.

– Господи, – не выдержал Вовец, – ну куда ему столько? Здесь же можно целый турклуб снарядить!

– Истину глаголешь, – согласился Кучер, – запросто можно. Вот что значит халява. Только удочки сам, наверное, покупал, да и то не все. А остальное с фирмы списано. – Он взял станковый рюкзак, повертел, оглядывая, откинул клапан и ткнул пальцем внутрь. – Во, видишь? Инвентарный номер был.