— Лично ты — ничего. — Судя по голосу, Аннет улыбалась. — Но твой отец… О, твой отец и Флавий задумали надуть меня. Выкинуть из бизнеса, который, по сути, я и придумала.

— Мой отец? — Вопрос прозвучал совсем хрипло. Было такое чувство, будто горло изнутри безжалостно дерет наждаком.

— Ты еще не поняла? — Аннет невесело рассмеялась. — Подумай сама: твой отец — один из крупных торговцев в Итаррии. Он был нужен нам, чтобы получить доступ к его кораблям. Да, одно время его дела шли совсем плохо из-за пристрастия к азартным играм. Твой отец спускал все заработанное на игру в пакорт.

Это рано или поздно должно было привести его к полному краху. Вспомни, как он пытался тебя выдать за толстого, страшного и старого приятеля, у которого из всех достоинств в наличии было лишь огромное состояние. Разве поступил бы так любящий отец, который вроде как не испытывал никакой нужды в денежных средствах? Нет, Беатрикс, он тогда был на мели. Твой отказ означал для него полный крах. Со дня на день его должны были арестовать и посадить в тюрьму за многочисленные долги. И именно тогда его встретил Флавий. Мы уже давно наблюдали за твоей семьей. Собирались провернуть обычную историю с магиснимками, но потом решили не прибегать к этому средству. Кстати, вопреки мнению этого надутого спесивого Себастьяна, мы весьма редко использовали столь радикальный способ. Шантаж все же крайне непредсказуемое занятие. Порой жертвы предпочитают обратиться к властям, наплевав на возможный позор. Как, к слову, это случилось с графом Тадеусом. Впрочем, его дурно воспитанная дочка еще получит свое. Плевать на подделку отчета — Флавий уже мертв, а я вне подозрений. Пусть вся Арилья завтра насладится видом голой Олессии верхом на камергере его величества.

— Мой отец, — кашлянув, напомнила я суть разговора, оборвав торжествующую речь Аннет. Право слово, какое мне дело до Олессии и ее возможного позора, когда я лежу связанная и слушаю историю про преступления своего отца? — Он по доброй воле согласился помочь Флавию?

— Ага, — довольно подтвердила та. — Флавий говорил, что нейн Хронг чуть ли не плясал от радости, когда услышал про контрабанду гриадия. И пару лет мы не знали никаких бед, продавая соседним странам драгоценный груз.

"

"— Что же случилось потом? — спросила я, пытаясь мысленно сориентироваться в сроках аферы. Моя ссора с отцом произошла три года назад, когда я только закончила университет. Значит, именно тогда он и связался с Флавием. Ну да, в принципе сходится. Как раз сразу после моего ухода из дома дела семьи резко пошли в гору. Матушка тогда еще шутила, что отец так обиделся на меня, что с головой ушел в работу, стремясь заглушить боль от столь явного и вопиющего непослушания любимой дочери.