Тревожный звук похоронного марша бил по ушам, я вскочила и тут же опять шлепнулась на подушку: все ясно, нет никакой беды, тепло исходит от питбуля Банди, который прижался к хозяйке своим горячим боком. Я просто задремала в гостиной, а роль отвратительного оркестра исполняет телефон Дегтярева. Рука потянулась к мобильнику, но он уже заткнулся, я закрыла глаза, но заснуть не удалось – ожил домашний аппарат.

Блям-блям-блям…

Я схватила трубку.

– Слушаю.

– Можно Сашу?

– Вы не сюда попали.

Ту-ту-ту.

Тело снова вытянулось на диване, рука включила торшер. Надо же, только семь часов вечера, а темнота такая, будто полночь пробило. В доме тишина. Зайка, Аркадий и Маня еще не вернулись из города, а Ирка, очевидно, отправилась в свою комнату смотреть телик. Ну и чем мне заняться? Попить чаю или поужинать?

Блям-блям-блям! – заорал телефон.

– Слушаю, – сказала я.

– Можно Сашу? – спросил все тот же нервный женский голос.

– Девушка, вы опять ошиблись.

– Я не девушка, – взвизгнула собеседница, – и вообще, это какой телефон?

Я невольно улыбнулась – ну зачем сообщать всем, что потеряла невинность, хотя, скорее всего, дама имела в виду нечто другое. Проявлю вежливость, скажу номер. Услыхав названные цифры, незнакомка обозлилась окончательно.

– Что вы мне голову морочите?!

– Простите, это вы сюда звоните, – отбила я нападение, – а я сижу себе спокойненько у камина.

– Сашу позови!

– Тут таких нет.

– Дегтярева!

– Александра Михайловича? – изумилась я.

– Ну!

– Он уехал.

Не знаю, по какой причине, но никто и никогда не зовет полковника Сашей. В нашей семье у него есть прозвище, которое произносится, как правило, за глаза. Ну согласитесь, не слишком корректно называть человека в лицо «старым мопсом», но именно это выражение употребляет большинство домашних, влетая в особняк. Не далее как вчера Аркадий, стаскивая в прихожей ботинки, поинтересовался у Ирки:

– Кто на месте?

– Дарья Ивановна, – сообщила домработница.

– А старый мопс? – продолжил Кеша. – Отойди, Хучик, не о тебе речь, ты-то у нас пока молодой.

Иногда мне кажется, что полковник знает, какое прозвище дали ему гадкие дети, один раз Маня ворвалась в столовую с воплем:

– Кто пролил на мопса чернила?

Дегтярев, читавший в кресле газету, поднял голову и спокойно ответил:

– Никто, я абсолютно чистый.

Маруська слегка покраснела и быстро перебила полковника:

– Так не о тебе речь, а о Хучике.

– А-а-а, – протянул Александр Михайлович и снова углубился в чтение.

Но Сашей его не зовет никто, даже я. Правда, раньше Манюня величала Дегтярева «дядя Саша», но это длилось недолго.

– Вам нужен Александр Михайлович Дегтярев? – решила я уточнить на всякий случай.

– Ага, муженек наш, – преспокойно заявила тетка.

Я шлепнулась на диван.