Глава 29

Пока основная часть неприятных гостей шарила по шкафам и ящикам, Олимпиаду начали допрашивать.

– Ваш брат часто приезжает в Москву?

– Ну… на совещания.

– Когда был в последний раз?

– Месяц назад.

– Что оставил?

– Ничего.

– Дарил какие-нибудь вещи?

– Да, – кивнула Липа.

– Покажите.

– Отрез на платье и губную помаду, еще духи, – старательно перечисляла презенты женщина.

– Золото приносил?

– Ой! Откуда оно у него!

– Золото приносил? – сердито повторил вопрос мужчина.

– Нет.

– Что прятать велел?

– Ничего, – совершенно растерялась Олимпиада.

– Правда?

– Ей-богу!

– И не стыдно! – с укором сказал мужик. – Комсомолка, а божится.

– Хоть намекните, – взмолилась Липа, – чего случилось?

Мужик откинулся на спинку стула и выдал сногсшибательную информацию."

"Александр Дегтярев арестован за крайне неблаговидные дела. Чувствуя себя полным хозяином зоны, Саша брал с родственников заключенных взятки за неправомерные сведения, помогал кое-кому выйти на свободу раньше определенного судом срока и вообще вел себя неподобающим образом, в частности, выбирал среди женщин, посаженных за колючую проволоку, любовницу и совершенно открыто жил с бабой, не боясь никого.

– Не может быть, – прошептала Липа.

– Уж не думаете ли, что я вру? – прищурился мужчина.

Олимпиада ойкнула и прикрыла рот рукой.

По счастью, Дегтярева поймали за жадную лапу уже после смерти Сталина, иначе не миновать бы и Липе заключения, а так осудили лишь Александра. Сестра на суд не пошла и ободряющих писем ближайшему родственнику отправлять не стала. Да и зачем его поддерживать, если столько гадости натворил, сломал жизнь не только себе, но и ей.

Матвей мгновенно оборвал с Липой все отношения, ни о какой женитьбе речи и быть не могло, суженый канул, словно в болоте утонул. Липу выгнали из месткома, и хоть она по-прежнему ударно трудилась, стали обходить грамотами и больше не хвалили на собраниях. На 8 Марта Олимпиаде не досталось билета в клуб, где собирались чествовать работниц. Липа заглянула в партком и тихо сказала секретарю:

– Уж извините, что-то про меня забыли.

Начальство оторвало глаза от документов и сурово ответило:

– Дегтярева! Вспомни, где твой ближайший родственник, и подумай, нужно ли нам тебя в клубе видеть, а?

Олимпиада поперхнулась и молча ушла.

Спустя некоторое время она покинула родную фабрику и устроилась горничной в скромный профсоюзный подмосковный санаторий, там особо не рылись в биографии прислужек.

Летели годы, Липа так и не вышла замуж, случались у нее романы, но до дверей загса дело не дошло, и детей у женщины не родилось. В конце концов Олимпиада привыкла жить одна, завела вместо дочери кошку и даже начала находить некую прелесть в своем бытии.