Дверь моментально распахнулась, чуть не ударив меня по носу, на лестничную клетку выскочил подросток в кожаной куртке, волосы парня были уложены гелем в гребень.

– Вам чего? – осведомился он.

– Понимаете, ангел мой, – осторожно завела я, – здесь прописана Олимпиада…

– Баба Липа? – перебил меня юноша, шмурыгая носом.

– Вы ее знаете? – обрадовалась я.

– Ага, – кивнул панк, – комнату у ней снимаю, а че?

– Она дома? – не веря своему счастью, поинтересовалась я.

– Куда ж ей болтыхать? Ваще старая! Спит себе и спит.

– Можно войти?

– А вы кто?

Я выставила вперед туго набитые пакеты.

– Из Общества ветеранов войны, заранее к Девятому Мая подарки раздаем фронтовикам.

Панк нахмурился.

– А че это – Девятое Мая? Праздник какой?

– День Победы. Неужели не слышали?

– Не, – почесался парень, – а кто кого победил? И где?

– Советская армия разгромила войска фашистской Германии, – стала я просвещать представителя поколения пепси, – про Гитлера знаете?

Панк засмеялся.

– Кто ж про него не слышал!

– Вот и хорошо, – обрадовалась я «продвинутости» юноши. – Девятого мая, впрочем, может, восьмого, вот эту дату точно не помню, Гитлер покончил с собой, и…

– Врешь! – подскочил юноша.

 – Жив он!

– Нет, нет, отравился, а труп сожгли, вместе с Гитлером умерла и его жена Ева Браун, вот уж чьей судьбе не позавидуешь, законной супругой Гитлера она стала всего за пару часов до своей кончины…

Панк разинул рот, потом помотал головой.

– Ну ты гонишь! Я его вчера видел! И он жениться не собирался, за фигом ему постоянная телка?

– Кого видел?

– Гитлера.

– Где? Не может быть!

– Запросто, в магазине.

Я уронила на пол пакет.

– Что он там делал?

– Водку покупал.

– Кто?

– Гитлер.

Веселый такой, треснул меня по носу, в гости звал, а че?

Я перевела дух.

– Это не тот Гитлер! Адольф умер в сорок пятом году!

Панк с сожалением взглянул на меня.

– Тетя, – неожиданно ласково сказал он, – че в пещерные времена случилось, меня не колышет, я щас живу и ни об чем париться не хочу. Тебе баба Липа нужна?

– Да.

– Ну и ступай себе по коридору, ее комната вторая, только потом, когда уходить будешь, дверью покрепче хренакни, чтоб замок захлопнулся. Допёрло?

– Допёрло, – кивнула я.

– Ну, гуд бай, тетя, – вежливо кивнул панк и побежал вниз по лестнице, громко распевая один из хитов группы «Ленинград»: «На дачу, на дачу…»

Тело втиснулось в узкий, неприятно грязный, темный коридор.

Слева высилась гора разнокалиберной обуви, справа топорщилась на крючках не слишком новая и совсем не чистая одежда.

– Олимпиада Михайловна! – заорала я. – Вы где?

Тишина.

– Баба Липа, выгляните!

Вновь без ответа.

Я посмотрела на серый от пыли пол, потом перевела взгляд на свои туфли и, решив не снимать их, пошла вперед. Первой по дороге попалась кухня.