А теперь они опаздывают, сижу в одиночестве и волнуюсь, как сумасшедшая. Марк, вдруг с ними что-то случилось?

Проверяю часы на экране телефона. 5.30 почти. Пора звонить в полицию. В комнате кромешная темнота, а лампу не включишь, потому что дорогу не будет видно. Её и так в сумерках уже разглядеть трудно.

Уже почти начинаю набирать номер, но тут слышу шум мотора, к дому подъезжает машина. Прислоняюсь к стеклу, вижу Шелли за рулём белого «Мини» с чёрной откидной крышей. На заднем сиденье улыбается Джейми.

И меня всю трясёт – потому что от сердца отлегло, а ещё, наверное, от злости. Да что у Шелли в голове?

Но стоит только услышать, как с хлопком открывается боковая дверь, а по кухне раздаётся стук торопливых шажков Джейми, и злости будто и не бывало.

– Мам, мы вернулись. Можно я в «Плейстейшн» поиграю?

А я несусь по коридору, чуть не сталкиваясь с Джейми на кухне.

– Маленький, как съездили, весело? – спрашиваю я дрожащим голосом, но всё-таки умудряюсь улыбнуться.

Кивает. Рот приоткрыл, язычком шатает зубик взад-вперёд, взад-вперёд.

– А Шелли ты спасибо сказал?

Сын не успевает ответить: на кухню врывается Шелли с двумя огромными пакетами в руках. Делаю шаг ей навстречу, помочь, а когда оборачиваюсь – Джейми уже и нет. Только мгновение спустя раздаётся знакомый звуковой сигнал: включилась «Плейстеёшн».

– Как прошло? Без происшествий? – спрашиваю я, ставя пакет на столешницу. Там стучит какая-то банка, а сверху высовывается угол замороженной пиццы. Пеперони, она у Джейми любимая.

– Вообще отлично! То, что нужно, – Шелли забрала волосы в хвостик на затылке, несколько прядей вьются у ушей. Без макияжа кожа у неё бледнее, но глаза по-прежнему большие, живые, и в них всё так же пляшут весёлые огоньки. – Правда, сначала пришлось одолеть холод. – Она смеётся, немного дрожа, и выкладывает остальные покупки на пёструю бежевую столешницу.

Борюсь с досадой, не сразу решаюсь ответить.

– Я просто думала, ты раньше придёшь. Уже волноваться начала. И на звонки ты не отвечала. – Как ни стараюсь, всё равно выходит, будто я жалуюсь.

– Ой, ну я, мне кажется, обещалась быть около пяти. Я не думала, что это так важно.

– Конечно же важно! – огрызаюсь я так громко, что Шелли перестаёт разбирать пакеты и поворачивается ко мне.

– Ты сказала: три часа. У меня уже паника началась. Мысли всякие нехорошие. Я подумала, что-то случилось. Уже в полицию собиралась звонить.

– О боже, Тесс… Прости, я и не подумала, что для тебя это так важно. Ты утром такая вялая была, я подумала, ты весь день отдыхать будешь. Но я же вернулась, всё хорошо. – Она берёт мою руку. Кожа у неё гладкая, а ладонь раза в два меньше моей, но такая тёплая, что мне становится сразу спокойнее. – Извини, не хотела я тебя пугать, – говорит мне Шелли, глядя прямо в глаза.