Засовываю бумагу в ящик под микроволновкой, уже заполненный до отказа какими-то обрывками и меню доставок, которые нам с тобой уже не понадобятся. Рукой толкаю всю эту кучу внутрь, чтобы ящик закрылся.

– Отлично, – широко улыбается мне Шелли. – Я только загляну в ванную, а потом – ужин. Проголодалась, наверное?

В ответ мой желудок издаёт жалобный стон, и Шелли смеётся, а я замечаю, что улыбаюсь.

– Значит, договорились, – говорит она. – Я быстро.

Облокачиваюсь на стул, закрываю глаза, чувствую, как меня наполняет тепло комнаты. С Шелли мне теплее раза в два.

Когда я вновь открываю глаза, на пороге кухни показывается Джейми, глаза как плошки, устал. Волосы торчат во все стороны, как будто его уже несколько дней не причёсывали. А ведь это и правда так.

– А Шелли что, ушла? – спрашивает сын, ища её глазами на кухне.

– Нет, малыш, не ушла, она просто в ванной.

Его лицо растягивается в широкой улыбке. Джейми плюхается на стул и констатирует:

– Здорово.

– Жаль, я так сегодня раскисла, – говорю я, когда Шелли возвращается на кухню. – Но мне лучше, кажется.

– А я и не заметил особо. Было весело, – радостно улыбается Джейми Шелли.

– Не расстраивайся, Тесс, – тоже с улыбкой отвечает мне та, ставя между нами горячее блюдо с едой. – У тебя был упадок сил, но ты со всем сможешь справиться, точно тебе говорю.

– Спасибо тебе, – благодарю я шёпотом, и мне хочется ей сказать не два слова, а много больше.

– Поешь, станет гораздо лучше, вот увидишь, – добавляет она, кладя мне на тарелку большой кусок куриной грудки, а потом вдоволь моркови и грибов, поливает всё соусом, и моя тарелка превращается в светло-оранжевый водоём. А потом добавляет картофельное пюре, блестящее от сливочного масла, и брокколи.

И я ем так, будто голодала целый месяц. Вкусно, очень. Здоровая пища. Соус солоноватый, тёплый, овощи и мясо мягкие. Какое-то время на кухне полное молчание, только и слышно, что клацанье приборов о тарелки.

Хочу сказать что-нибудь обычное, предложить нейтральную тему для разговора, чтобы он к тебе в конце концов не сводился. Но в голове пустота.

– Это просто чудесно, – произношу наконец, – лук измельчён идеально.

Улыбаюсь Джейми.

Шелли смеётся, и сын тоже. Интересно, я ли их рассмешила, или у них появилась своя шутка, пока они вместе играли и готовили ужин? Хочу уже спросить, что за шутка такая, но Шелли заговаривает первой.

– А я рассказывала, что готовлюсь переплыть Ла-Манш?

Мы с Джейми отрицательно качаем головами.

– Поплыву через весь пролив, от нас и до Франции. Безумная идея. Особенно учитывая, что я плавать-то особо не умела ещё несколько лет назад, а вот Дилан воду всегда обожал. Я рожала его в воде, поэтому он у нас с первых секунд жизни был пловцом.

Шелли на секунду замолкает, касаясь пальцами кулона на шее.