Поднимаю голову и смотрю на друга… Нет, на мразь, скрывающуюся под маской друга. Откладываю планшет, медленно поднимаюсь, преодолеваю в три шага расстояние до Германа, хватаю его за грудки и рывком поднимаю с места. Никто не успевает опомниться, как я ломаю твари нос одним четким ударом. И только потом все подрываются, набрасываясь на меня со спины, пытаясь удержать.

— Где она?! Где?! Если хоть один волос… — рычу в лицо этой твари, откидывая всех назад. — Я убью тебя, мразь!

— Отпусти Германа и посмотри видео до конца!

В мой висок втыкается холодное дуло ствола, и я слышу щелчок предохранителя. Толкаю тварь, смотря, как он размазывает кровь из носа. С психом отталкиваю руку с пистолетом и беру планшет.

— С ней пока все хорошо, — звучит голос Германа за кадром. — В доме тепло и уютно. Здесь есть душ, еда и даже телевизор. Девочку никто не трогал. — Камеру опять наводят на Алису, которая отворачивается. — Но это пока! Все зависит от твоей сговорчивости. Не сделаешь так, как скажут — наше отношение к ней изменится. Девочка сладкая, похожа на невинного ребенка — таких любят в определенных кругах. — Стискиваю планшет до хруста пластика. Меня бросает в холодный пот, а в голове звенит только одна мысль — какого хрена я ее отпустил? — Посмотри на меня, Алиса! — Девочка поворачивает голову и кусает губы. — Скажи пару слов Богдану. — Она молчит, сглатывая, но в камеру уже смотрит по-другому — с надеждой. Да, маленькая, я тебя вижу. Я найду тебя и заберу. И никогда больше не отпущу!

Видео обрывается, а я стискиваю челюсть, почти кроша зубы. Закусываю щеки изнутри, прокусывая их в кровь. Я опять принес ей боль!

— Отпустите ее! Я лягу в турнире! — Воздуха катастрофически не хватает, и я задыхаюсь, чувствуя, как жжет лёгкие.

— Нет, она наша страховка и твой стимул. Ляжешь — получишь приз в качестве девочки!.

ГЛАВА 26

Алиса

Меня держали неделю где-то за городом. Везли сюда с завязанными глазами около часа. Германа уже не было, со мной остались два мужика лет сорока очень неприятной внешности, похожие на беглых зеков. От них пахло дешёвым табаком и спиртным. От одного их вида хотелось бежать сломя голову. Особенно пугал мужчина с рваным шрамом на щеке. Взгляд у него жуткий, от него пробирали мурашки. Они не трогали меня, наверное, потому что я сама делала на камеру, что они просили — меня вводила в ужас одна только мысль, что эти мужики ко мне прикоснутся, от того, что я далеко за городом одна с ними, и они могут сделать со мной все что хотят — накрывало паникой.

Меня заперли в комнате на втором этаже с решетками на окнах. Тут было все: удобная кровать, чистое белье, душ, даже телевизор и полка с книгами, а я просто сидела в кресле и смотрела, как меняется погода за окном, и день сменяет ночь. А ещё я боялась за Богдана.