– Люсьен…

– Все в порядке. Я ухожу. И тебе не обязательно идти со мной. Но я хочу, чтобы ты знал… ты – замечательный. И я не понимаю, как кто-то может подумать, что это не так. И… еще… – Это было просто немыслимо. Я еще понимаю, если бы я сказал подобное, когда мы вдвоем находились в темной комнате. Но сейчас на нас смотрело с полдюжины пар глаз, – …твоя работа замечательная… и ты с ней… замечательно справляешься. И тебе очень идет голубой цвет. И… – я понимал, что сейчас окончательно все испорчу, – …я знаю, что не являюсь членом твоей семьи, я просто какой-то парень, но я надеюсь, ты поверишь в то, что я переживаю за тебя… поверишь тому… что я о тебе сейчас сказал.

Потому что это… правда."

"Я намеревался сказать все это и уйти с гордо поднятой головой, сохранив остатки чувства собственного достоинства. Как же, конечно. Ничего подобного!

Я запаниковал.

И бросился наутек со всех ног.

Глава 47

Я убежал недалеко, по крайней мере не настолько далеко, чтобы переживать по поводу того, как буду выбираться из Милтон-Кинса, когда услышал шаги за спиной. Я обернулся и увидел Оливера, который быстро догонял меня.

Мне, честно, стало стыдно за свою физическую форму, особенно в сравнении с ним. Я не мог понять, о чем он думал, отчасти из-за того, что у бегущих людей, как правило, бывает одинаковое выражение лица, к тому же я даже предположить не мог, как он воспринял все случившееся. Но ведь то, что он бросился за мной следом, было хорошим знаком, не так ли? Если только он не собирался отругать меня за то, что я нагрубил его родителям.

– Оливер, послушай… – начал я.

– Поехали домой.

Интересно, что он хотел сказать? «Поехали домой, ведь я понял, что родители эмоционально подавляют меня, и я не намерен больше это выносить»? или: «Поехали домой, потому что ты меня опозорил и мы должны немедленно убраться из города»? Даже теперь, когда он остановился, выражение его лица по-прежнему не давало ответа на этот вопрос.

Я не знал, что тут можно предпринять, поэтому сел в машину. Не успел я пристегнуть ремень, как Оливер рванул с места, полностью проигнорировав безопасность, хотя прежде такое поведение было скорее характерно для меня.

Мы мчались по дороге на слишком высокой для жилых кварталов скорости, к тому же Оливер почти не следил за движением, и даже у меня это вызвало тревогу.

– Эм… – начал я, – может, стоит…

Он резко ушел в сторону, объезжая летящего навстречу мотоциклиста, и я вскрикнул от неожиданности.

– Так, вот теперь мне действительно страшно.

С визгом тормозов и скрежетом двигателя Оливер свернул на обочину и остановился. Он положил руки на руль, опустил на них голову и зарыдал.

Вот дерьмо.