Изо всех, кто присутствовал на субботнем вечере, с ним наименее тягостно было общаться. Продолжайте отношения с ним и приводите его в следующем году.

– Чисто для справки, – мне не очень нравился такой расклад, – если я с ним расстанусь, меня уволят?

– Нет. Но я лишу вас глюкозного сиропа. – В этот момент ее телефон истошно запищал. – Надеюсь, вы все понимаете, что вас высоко ценят как сотрудников. А теперь мне пора.

Итак, убедившись в своей ценности в качестве сотрудника, я побрел в кабинет и стал разбираться с делами, которые необходимо было сделать после «Жучиных бегов».

Нужно было отобрать фотографии с вечера и отправить их Ризу Джонсу Боуэну, чтобы он мог разместить их в соцсетях. Оплатить все, что еще не было оплачено. Извиниться или поблагодарить гостей в зависимости от обстоятельств. Со всем разобраться и расставить все точки над «i». И что особенно радовало мою меркантильную душонку, проконтролировать, кто из спонсоров сколько пожертвовал. Сам не знаю почему, но мне было очень приятно заниматься всей этой работой. И кажется, что новый, чуть более человечный стиль руководства доктора Фэрклаф был тут почти ни при чем.

Я даже потихоньку забронировал столик в Quo Vadis на следующий день после юбилея родителей Оливера. Да, это выглядело жутко сентиментально. Но в противном случае мне прямо по дороге домой от родителей пришлось бы напрямую спросить у него: «Привет, не хочешь стать моим настоящим, а не фиктивным парнем?» Но мне казалось, что этого было… недостаточно? Или, напротив, это было уже слишком. Итак, что же выбрать: показать Оливеру, что мне на него наплевать, или выставить себя перед ним жутковатым чудиком? На самом деле оба варианта были ужасными.

Блин.

Это было так сложно. Романтические отношения вообще ужасно сложны. Как люди умудряются их поддерживать?

А самое главное, как Оливер видел для себя эти романтические отношения? Я мог бы спросить у Бридж, но она наверняка посоветовала бы прокатить его на лодочке по Сене при свечах (и нет, это не эвфемизм) или спасти его сестру, которую захочет обесчестить распутный повеса. Но я не мог сделать ни того, ни другого. К тому же я был уверен, что у него нет сестры.

Стоп. А была ли у Оливера сестра? Он бы наверняка рассказал мне, если бы была, но ведь я мог и забыть, потому что тогда мне было все равно. Кажется, он говорил, что у него есть брат? И в этот момент я понял, как мало на самом деле знал о нем. То есть я знал, что он сексуальный и милый, что работает барристером и любит, когда я… Ладно, это бы мне все равно никак не помогло. Но он познакомился с моей мамой и отцом, несколько раз видел меня плачущим.