Но, думаю, его повторят.

– Не хочу я это смотреть.

Она развела руки и пожала плечами – очень французский жест. Уверен, что она специально изображала из себя француженку. Хотя, с другой стороны, я не могу ее ни в чем винить, ведь от своего отца она унаследовала только фамилию. Но бледнолицая Сьюзи Сью[6] даже этому могла бы позавидовать. Как бы там ни было, похоже, что отцы-беглецы – наша семейная традиция.

– Знаешь, – заявила она. – Твой отец не слишком удачно состарился.

– Рад слышать.

– У него голова лысая, как яйцо, и к тому же очень странной формы. Он похож на того учителя химии, у которого нашли рак.

Я слышал об этом впервые. Хотя, с другой стороны, меня никогда не интересовали новости о бывшей школе. Честно говоря, я вообще не пытался поддерживать связь с людьми, жившими за пределами Лондона.

– У мистера Бизла рак?

– Не у него. У другого.

Еще одной особенностью моей мамы были весьма своеобразные отношения с действительностью. И это еще мягко сказано.

– Ты про Уолтера Уайта[7]?

– Oui-oui[8]. И знаешь, мне кажется, он уже староват для того, чтобы скакать с флейтой наперевес.

– Так. Ты сейчас про папу? Потому что в последних сезонах сериала «Во все тяжкие» тоже творилось много всякой дичи.

– Разумеется, про твоего отца. Он так может и ногу сломать.

– Ну, – усмехнулся я, – будем надеяться.

– Он хотел взять к себе в команду юную леди, которая играла на губной гармошке, – и это был хороший выбор, потому что эта девушка одна из самых талантливых в шоу, но она предпочла парня из группы Blue. Как же я была рада!

Если маму не остановить, она может до бесконечности разговаривать о телешоу. К сожалению, тот тип под ником «нутаквот69» и его друзья из интернета никак не хотели уходить из моей головы и засели там, словно назойливые мухи, поэтому я вынужден был остановить поток маминых мыслей не самым приятным известием:

– Вчера меня опять сняли папарацци."

"– Ох, малыш! Опять? Мне так жаль.

Я пожал плечами, но просто, без французских изысков.

– Ты же понимаешь, как это бывает. – В ее голосе появилась нежность, она явно пыталась приободрить меня. – Но это всего лишь буря в… маленькой рюмочке.

Эти слова заставили меня улыбнуться. Она умела насмешить.

– Знаю. Но каждый раз, когда такое происходит, даже если речь идет о каком-нибудь пустяке… мне это напоминает кое о чем.

– Ты же понимаешь, что не виноват в случившемся. То, что сделал Майлз… тут дело было даже не в тебе.

Я усмехнулся.

– Да нет, дело было исключительно во мне.

– Да, конечно, чужие поступки могут затронуть и тебя. Но то, как поступают люди, – это их выбор, и прежде всего – в отношении самих себя.

Мы оба какое-то время молчали.

– Скажи, когда-нибудь… это перестанет причинять мне боль?

– Non[9]. – Мама покачала головой.