— Митрофан, мне нужны… вот эти двое. И еще тот мужик, который вон, стоит шатается… И…

Я быстро перечислил несколько человек, и попросил привести их ко мне в кабинет. Митрофан не стал задавать лишних вопросов, и быстро поклонившись, стал собирать ватагу крестьян. Приказ есть приказ, он это хорошо понимал.

Вскоре я уже был в своем кабинете, попивал чай, а ко мне по одному заходили перечисленные мною люди. Вызвал я их не просто так, а для лечения. Возможно, они не умерли бы без лечения, но мне больные тут ни к чему. А так, пока все поправятся, я, тем временем, найду им новый дом.

— Господин, — в кабинет вошел молодой с виду, одетый в какие-то лохмотья паренек. Лицо осунувшееся, сам он тощий, на вид примерно лет восемнадцать-двадцать.

— Присаживайся, — указал я ему на стул напротив и сделал глоток чая, параллельно оценивая его состояние здоровья. М-да… Этот, пожалуй, самый тяжёлый среди всех. Благо, хоть неодаренный, так что всё поправимо. — Ну, рассказывай! Как вам было работать на Снегирёвых, как к вам относились? Да и вообще, в целом, рад ли ты, что тебя освободили?

Просто делать нечего было, вот и спросил.

То, что я сначала принял за очаг пневмонии, на самом деле оказалось злокачественной опухолью, и с ней невозможно быстро разобраться. Если разрушить ее сразу, то организму придется слишком тяжело. Да, я могу помочь ему, влив побольше энергии, но какой в этом смысл? Сейчас торопиться некуда, и лишних пятнадцать минут погоды не сделают.

Впрочем, мне на самом деле было интересно послушать. Паренек во время лечения ни на минуту не умолкал, в подробностях рассказывая о том времени, что ему довелось провести в так называемом плену.

Хотя пленом это назвать сложно, жили они не в тюрьме, а в обычной деревушке. Каждый день ранний подъем, работа до позднего вечера, а затем отбой. Несколько человек попытались сбежать, но им на пути попался патруль и привел их обратно. Наказали за это плетью, но так, чтобы провинившиеся не потеряли свою работоспособность.

Да и в целом условия труда, мягко говоря, были так себе. Работа трудная, причем, всем было плевать, болеешь ты или нет, всё равно выходных не дождешься. Кормили так себе, на еде хозяева заметно экономили.

Хорошо жилось только тем, кто отказался от Рода Булатовых и принес присягу Снегирёвым. Вот этих да, кормили лучше, и довольно быстро переводили на более легкую работу. Увозили в другие деревни, и даже платили кое-какие деньги.

— А среди вас есть те, кто принес присягу виконту? — сразу прищурился я, а парень быстро замотал головой.

— Нет, что вы, господин! Мы все оставались верны Геор… Кхм… Вашему Роду! Чем хотите, поклянусь! — он чуть было не подскочил, чтобы поклониться, но я его остановил.